– Где отряд?
– сердито командовала Меланиппа.
– Выстроить его!

В помещение ввели трех рослых амазонок со щитами в руках: Молпадию, Лампадо и Гиппу. Они встали рядом, почти вплотную друг к другу, оставляя место для остальных танцовщиц.

– А другие где?

– Причесываются, - невозмутимо объяснила старуха Орифия, верховная жрица амазонок.

– Как это?
– не поняла Меланиппа.

– Эти вот причесались, а те нет, - сказала старуха.

Из-под шлемов каждой из трех выстроившихся танцовщиц колечками свисали пряди волос разной длины.

– Куда остальные запропастились?
– уже кричала Меланиппа.

– ...Где есть зеркала, - весело заметила присутствующая здесь Антиопа.

– Дылды, - ругалась Меланиппа, - тоже мне вестницы солнца, крепость двужильная... Жрицы-то куда смотрят?

– Жрицы им помогают, - сказала Орифия.

– Вместо того, чтобы за волосы их сюда вытащить, - не сдавалась Меланиппа.

– От зеркал-то, - усмехнулась Антиопа.
– Они же вооружены.

Однако все когда-то заканчивается, даже самосовершенствование женщин перед зеркалами. Впрочем, это только мужчины считают, будто представительницы прекрасного пола излишне перед зеркалами крутятся, изучая свое отражение. Просто мужчина при этом впадает в безделье ждать, томиться. И время тянется долго. Женщины же торопятся, а время летит. Главное-то будет для них там, а не здесь. Там, где они предстанут во всеоружии. Здесь же надо готовиться целеустремленно, изобретательно. И время, конечно, летит. Его не хватает.

Но все, действительно, когда-то заканчивается. И вот площадь воодушевленно взревела... Нет, не годится. Все-таки речь - о женщинах, пусть и воинственных. Площадь протяжно ахнула... Опять не то, совсем не то... Площадь зашлась в вопле. Взвыла, одним словом. И от запредельного нетерпения, поскольку надоело бездеятельно взирать на мужчин, попусту прохлаждающихся на широком постаменте. Взвыла площадь и потому, что кончилась, наконец, неопределенка - появились главные распорядительницы предстоящего празднества. "У-ах-у-ах".
– Следуя направлению этого ураганного многоголосья, гости, как по команде, обернулись и увидели: женщины в царской одежде появились у них за спинами, а для них несут высокие церемониальные кресла.

– Они - сестры?
– спросил Тезей у кого-то.

И ему ответили, мол, сестры.

Сестры устроились на своих царских сидениях, и гул женских голосов смолк. Рядом с каждым из кресел сопровождавшие сестер амазонки поставили по одному сидению, у ног властительниц. Антиопа поискала глазами, кого бы пригласить, и Тезей даже поднялся навстречу ее взгляду, но к удивлению его и остальных мужчин, она остановилась на Солоенте. И Солоент через мгновение уже устроился у ног Антиопы. Тезей тоже двинулся с места и опустился на свободное сидение рядом с Меланиппой. И тогда Герм направился в сторону Ипполиты. Ипполита - единственная из трех женщин - улыбнулась ему.

Потом она подняла руку с тремя раздвинутыми пальцами, и тут же раздались звуки дудок и флейт.

На площади, притоптывая через каждые три шага, появились амазонки со щитами полумесяцем и в шлемах, в легких цветных одеяниях самых разных оттенков, стянутых в талии поясами. Руки их были обнажены, ноги тоже, босые, без нарядных подошв. Все остальные женщины на площади оставались в длинных темных шароварах.

Танцовщицы со щитами достигли центра открытого пространства и остановились, продолжая дружно притоптывать на месте. Греки глазели на танец с интересом, но и снисходительно. Они привыкли к движениям под музыку куда более изобретательным. Даже юнцы у них на учениях - вооруженные - исполняли военный танец более искусно.

– Так они быстро устанут, - заметил Тезей.

– Танец воительниц не знает усталости, - улыбнулась и ему Ипполита.

– Разумеется, - заметил сидевший рядом с нею Герм, - девы, несущие погибель мужчинам. Тут не до устали...

– А что с вами делать, как не воевать, - ответила ему Меланиппа.

– Воевать?
– благодушно откликнулся повеселевший Солоент, - а почему у вас ножки меньше мужских...

Сидя у ног Антиопы, он испытывал именно счастливое благодушие.

Тем временем танцовщицы со щитами снова двинулись с места, продолжая притоптывать и образуя хоровод. Площадь зашевелилась, втягиваясь всей своей массой в танец. Площадью овладело нечто магическое, необъяснимое. Взоры трех сестер устремились в самый центр танцующих. Но и греческих воинов захватило острое чувство изумления от стремительной, очень простой, но отточенной восторгом грации множества танцовщиц.

Что до Солоента, то он был поглощен происходящим не менее Антиопы.

Вторая глава

В мегароне Ипполиты, если к ее приемной зале подходит это греческое название, гостей ожидала трапеза. На этот раз праздничная и в обществе женщин. Три царственных сестры и верховная жрица амазонок - главная жрица Луны старуха Орифия принимали Геракла, Тезея, Герма и Солоента. Присутствовала и Адмета. На ней была короткая розовая рубашка, схваченная в талии серебристым поясом. Словно Геката - дева с блестящей повязкою. Ее стройные ноги открыты взорам. Тонколодыжная Персефона, да и только. Амазонки же были в шароварах из легкой и нежной ткани, живописно обтекавшей тренированную, отточенную их образом жизни стать.

Это поначалу мужчинам мешало сосредоточиться, как и шум, все еще долетавший со стороны площади, хотя там никто уже не танцевал.

– Что происходит?
– спросила Ипполита амазонку, вошедшую в зал с некоторой растерянностью на лице.

– Девы решают, как подступиться к мужчинам, - сказала вошедшая.

– Разве в городе нет списков, аналогичных поземельным?
– рассудила Ипполита, - напомни-ка им про них.

– Я сообщу твое повеление суровым сестрам, - склонилась перед царицей амазонка.