Но он еще не знал, что это лишь начало тяжелого дня. Буквально через час ему доложили, что приехал Онищенко – вице-спикер парламента, возглавляющий проправительственную фракцию. Виктор Викторович сразу же пригласил его в свой кабинет.

У Онищенко, человека среднего роста, с редкими волосами, зачесанными на правую сторону, и крупными чертами лица, были маленькие, умные глаза.

– Здравствуйте, Семен Андреевич, – приветствовал гостя Ермакович, поднимаясь из-за стола.

– Добрый день. – Онищенко прошел к столу, тяжело уселся на стул.

Премьер устроился напротив него.

– Что случилось? – спросил он, понимая, что произошло нечто экстраординарное.

– Вчера вечером наша оппозиция внесла парламентский запрос. Сразу две фракции вместе. От Мищенко и Милашенко. Они считают, что правительство намеренно прячет часть бюджетных поступлений. Примерно на сумму в десять миллиардов. Требуют парламентского расследования.

– Что? – В этот момент нужно было сохранить хладнокровие, чтобы не продемонстрировать собеседнику своих настоящих чувств.

– Они считают, что наше правительство прячет часть бюджетных средств, – повторил Онищенко. Он видел, как нахмурился премьер-министр, но посчитал, что это обычная реакция Ермаковича на возможные провокации оппозиции.

– Вы уже приняли запрос к рассмотрению? – уточнил Виктор Викторович.

– Литвинец пообещал рассмотреть этот вопрос на сегодняшнем дневном заседании.

– Ясно. – Ермакович встал, подошел к телефонам. Затем поднял трубку, попросил Ольгу Пархоменко срочно зайти к нему и подождать в приемной. После чего вернулся к своему гостю. – И чем они мотивируют этот запрос? – мрачно поинтересовался он.

– Мищенко считает, что деньги аккумулируются для внебюджетных источников финансирования. Или финансирования различных мероприятий в обход утверждения Верховной рады.

– У нас же есть соответствующий комитет Верховной рады, зачем создавать специальную комиссию? Есть для этого и Министерство финансов.

– Рейтинг Мищенко все время немного падает, – сообщил Онищенко, – а ваш рейтинг так же упрямо растет. Они понимают, что к осени все может измениться и вы останетесь единственным реальным претендентом. Вот поэтому и торопятся со своими запросами.

– Я привык к честной игре, – строго проговорил Ермакович, и в этот момент секретарь доложила, что в приемной ждет Ольга Пархоменко.

– Извините меня, – попросил премьер, обращаясь к Онищенко, – я сейчас вернусь. – Ему не хотелось говорить с Пархоменко при нем. Когда он вышел из кабинета, секретарь удивленно взглянула на него. – Убитые имели отношение к бюджетным деньгам? – сразу обратился Ермакович к своему экономическому советнику.

К чести Ольги Павловны, она соображала мгновенно. Поэтому, ничего не переспрашивая, тут же ответила:

– Да.

– Каким образом? Ты же говорила, что они отвечали за наши внешнеэкономические контракты.

– Но в том числе и по бюджетным средствам. У Министерства финансов основной источник – бюджетные поступления. И кабинет министров тоже может оперировать только этими деньгами.

– Это я знаю, – сжал зубы Ермакович, – но я думал, что они осуществляли переводы по зарубежным поставкам.

– Нет, я проверяла. Опять что-нибудь случилось?

Ермакович повернулся, посмотрел на испуганную девушку-секретаря. Она понимала, что происходит нечто непонятное. Потом снова обернулся к Пархоменко. Ей можно сказать.

– Вчера в Верховную раду внесен запрос о расходовании бюджетных денег, – пояснил он. – Они считают, что правительство прячет часть денег, утаив примерно десять миллиардов.

– Какая чушь! – сразу же отреагировала Ольга Павловна. – У нас, конечно, есть резервный фонд, но… – Она замерла. Затем, изумленно глянув на премьер-министра, тревожно произнесла: – Эти убийства…

– Да, – кивнул Ермакович, – все связано. Сначала громкое преступление в Киеве, затем вдруг появляется фотография. Сегодня утром Серафимчук сообщил мне, что Хортакис приезжал к нам в Донецк и, возможно, встречался не только со мной, но и с Самедовым. Они хотят таким образом замазать все мое окружение. А вчера вечером они внесли запрос, потребовав создания парламентской комиссии. Ты понимаешь, что это значит? И тут появится эта фотография…

Пархоменко молча смотрела на него.

– Сколько времени тебе нужно, чтобы проверить всю деятельность убитых за последние два года? – поинтересовался Ермакович.

– Две недели, не меньше, – ответила Ольга Павловна.

– Четыре дня, – тоном, не терпящим возражения, отрезал премьер. – Сегодня у нас среда, значит, в конце недели полный отчет мне на стол. В понедельник утром я должен иметь всю информацию.

– Мы не успеем.

– Собери специалистов, пригласи экспертов, вызови людей из банков, в общем, делай все, что тебе нужно. Но четыре дня – максимум. И то только потому, что два дня из них выходные.