Он снова сел на стул. Выпил еще рюмку коньяка. Говорят, что коньяк улучшает кровообращение. Наливайко подумал, что сегодня коньяк помогает ему мыслить. Значит, документы остались в его кармане. Но про них никто не знает. Никто не видел, как он поднял их с пола, положил к себе в карман. Значит, никто и не мог об этом рассказать. О потерянных правах может знать только сам убийца, который выронил их, когда убегал через кухню. Если они уже схватили убийцу, то он мог об этом вспомнить. Но зачем им эти документы, если они его схватили? А если не схватили? Наливайко посмотрел на бутылку коньяка и налил себе третью рюмку. Коньяк нужно пить из большого пузатого бокала, но в кабинете директора таких не было.

Но если убийцу не схватили, то тогда… Тогда получается, что приехавшие люди знают об утерянном документе. А откуда они могут это знать? И вообще, почему вместе с ними не приехал следователь прокуратуры и сотрудники милиции, которые были здесь раньше? Петр Петрович посмотрел на рюмку и решил, что и четвертая порция коньяка ему не повредит. И действительно, после нее настроение окончательно улучшилось, он почувствовал прилив бодрости. Здесь что-то не так. Он подвинул к себе телефонный аппарат, но вспомнил, что не знает номера прокуратуры или милиции. Поднявшись, вышел из кабинета, прошел в зал, где суетился Овчаренко. Наливайко подошел к нему, стараясь ступать как можно тверже.

– Мне нужны номера телефонов, – грозно заявил он.

– Какие еще номера? – не понял вконец измотанный директор.

– Следователя прокуратуры и сотрудников милиции, – пояснил Петр Петрович.

– Ну хватит, – взмолился директор, – сейчас не время шутить.

– Я не шучу. У меня есть важная информация, – сообщил Наливайко, – дайте мне номера телефонов.

– Иногда я вас совсем не понимаю, – признался Овчаренко, – но если хотите, пойдемте в мой кабинет. Какая у вас информация, может, вы скажете ее нашим гостям?

– Не кричите, – одернул директора Наливайко. – Дайте мне номера телефонов и никому не говорите о нашем разговоре.

– Только не хватает, чтобы вы делали мне замечания, – пробурчал директор, но поспешил в свой кабинет.

Как только Петр Петрович получил номера телефонов, он снова налил себе рюмку коньяка, отметив, что она пятая. Выпил, крякнул. И лишь затем начал набирать номер телефона. Когда ему ответил следователь прокуратуры, Наливайко осторожно произнес:

– С вами говорят из ресторана «Шинок». Мне дали ваш телефон. Это господин Кушаков?

– Да, – ответили ему.

Краткость ответа не понравилась Петру Петровичу. На всякий случай он еще раз уточнил.

– Вы тот самый следователь, который к нам приезжал?

– Тот самый, – устало подтвердил следователь, – а кто со мной говорит?

– Наливайко Петр Петрович, – гордо представился он, – я шеф-повар ресторана «Шинок», где произошли известные вам события.

– Помню, помню, – почему-то сразу повеселел следователь.

Петр Петрович знал, что при упоминании его фамилии некоторые недалекие люди почему-то сразу начинают шутить.

– Я звоню к вам по исключительно важному делу, – сердито сообщил он, – и мне важно, чтобы вы меня поняли.

– Слушаю вас.

– У нас в ресторане идет очередной обыск. Вы меня слышите? Опять обыскивают все наши помещения.

– Ясно. Ну и зачем вы мне позвонили?

– Вы меня не понимаете, господин Кушаков. У нас опять обыск. Говорят, ищут документы, которые выронил убийца.

– И все-таки я не понимаю, почему вы мне позвонили.

– Они приехали без вас. Это не сотрудники милиции, которых мы знаем. Это совсем другие люди.

– Какие люди? – не понял следователь.

– Мы их не знаем, но им известно про документы, которые выронил убийца, когда пробегал через кухню. Я совсем забыл про них рассказать, а сегодня вспомнил…

– Не так быстро, – попросил ошеломленный следователь, – вы хотите сказать, что один из стрелявших в ресторане выронил документы, когда пробегал через кухню?

– Вот именно, – подтвердил Наливайко. – А эти люди, которые проводят обыск, откуда-то узнали об этом. Хотя я никому не говорил. Просто положил документы в карман и забыл. А они приехали и с утра все проверяют. Если они от вас, то почему не с вами? А если не с вами, то, значит, не от вас? – Пять рюмок хорошего коньяка начинали сказываться.

– Я ничего не понимаю. Вас, не вас. Почему вы мне позвонили, какие документы?

– Один из преступников выронил водительские права, – понизил голос Наливайко, – а я их подобрал, положил в карман. Но потом забыл про них. – Про часы не следовало говорить, это он помнил и после выпитого коньяка.

– Документ сейчас у вас? – начал наконец понимать следователь.

– Кажется, да. Но я не уверен.

– А кто эти люди? Они показали свои документы?

– Не знаю. Никто не знает. Но наш директор, вы должны его помнить, господин Овчаренко, считает, что они из службы безопасности…