– Сделаем так, – предложил он, – я сам разберусь с Олегом Константиновичем. А вы поступайте так, как считаете нужным.

– Документы я вам оставляю, – сообщил руководитель военной контрразведки.

Когда он ушел, Серафимчук долго смотрел на лежавшую перед ним папку, словно не решаясь ее открыть. Но затем углубился в изучение бумаг. Через час он потребовал найти Погребняка, а еще через десять минут Олег Константинович уже сидел в его кабинете. Он тоже знал все подробности событий в Донецке, а поэтому нервничал больше обычного.

– Как вы себя чувствуете? – участливо поинтересовался Серафимчук. – По-моему, в последнее время вы слишком много работаете.

– Ничего, – ответил Погребняк. – Надеюсь летом поехать в отпуск, отдохнуть.

– Ну зачем же ждать лета? – улыбнулся Серафимчук. Он всегда не любил своего слишком ретивого заместителя, к тому же связанного со спецслужбами, о чем ему неоднократно докладывали. – Поезжайте в отпуск прямо сейчас. А когда вернетесь, подыщем вам более легкую работу.

– Спасибо, – помрачнел Олег Константинович. – Но я считаю, что неплохо справляюсь и со своими обязанностями.

– Неплохо, – радостно согласился Серафимчук, – но и не совсем хорошо. Вот передо мной папка. Очень интересные документы на бывших ответственных сотрудников кабинета министров и Министерства финансов. Хотите почитать или поверите мне на слово?

У Погребняка дернулись глаза. Он понял, что события в Донецке стали началом конца его политической карьеры.

– Не люблю интриганов, – безжалостно заявил Серафимчук. – Итак, выбирайте. Либо вы немедленно уходите в отпуск, заодно подав заявление об отставке, либо, оставшись здесь, становитесь участником очень неприятного скандала. Я думаю, нам всем лучше избежать огласки вашего участия в этой авантюре совместно с генералом Костенко.

Погребняк обреченно молчал.

– Мне казалось, что вы должны были сделать некоторые выводы из ваших ошибок, которые допускали в прошлом, – сурово заметил Серафимчук. – Мне была известна ваша близость к лидерам оппозиции. И было известно про ваш звонок в Донецк, когда вы настоятельно советовали Ермаковичу не приезжать в столицу, не соглашаться на предложение президента. Но мне казалось, что вы осознали свои ошибки. Только, похоже, я ошибался. Вы самонадеянно влезли в такую авантюру, что теперь приходится думать, как спасать вас от тюрьмы.

– Я ни в чем не виноват, – твердо заявил Погребняк. – Это акция самого Костенко и его людей. Я об этом ничего не знал. Можете передать дело в любой суд.

– А вы просчитали свой моральный ущерб? – поинтересовался Серафимчук. – Или думаете, что останетесь в большой политике после всего случившегося? Я предложил вам достойный вариант – уйти в отпуск и уехать куда-нибудь подальше. А потом уйдете в отставку и будете наслаждаться отдыхом где-нибудь на побережье. У вас ведь должны быть деньги. Вы не бедный человек. К тому же в свое время вы даже получали две зарплаты. Или я не прав?

Погребняк отлично понял намек Серафимчука на его работу агентом бывшего КГБ. Лицо у него дернулось во второй раз, он поспешно поднялся.

– Я пришлю вам заявление об отпуске, – пробормотал он.

– И об увольнении, – напомнил Серафимчук. – Так не хотите заглянуть в эту папку?

– Нет, не хочу. В последнее время я разлюбил детективы. Тем более политические.

Погребняк вышел из кабинета не прощаясь. Вечером стало известно, что первый заместитель руководителя администрации подал в отставку по состоянию здоровья.

В середине дня в Киев прилетел майор Хлыстун. У него было конкретное задание Кравченко, лежащего в больнице, – найти Даниленко, права которого оказались утеряны в ресторане во время нападения неизвестных преступников. Хлыстун просидел в государственной автомобильной инспекции оба выходных дня и к вечеру воскресенья уже знал, что эти права были выданы одному из сотрудников службы безопасности на подставную фамилию. Круг замкнулся, теперь можно было передать эти данные премьеру для последующего оглашения в парламенте. А потом наступил понедельник…

Рано утром Игорь позвонил Ольге Пархоменко и назначил ей встречу. Она не хотела признаваться в этом самой себе, но в это утро ей было как-то тревожно-радостно, как не бывало уже много лет. Ольге понравился этот незнакомец, так странно вошедший в ее жизнь. Поэтому она надела свой лучший костюм и тщательно причесалась, недовольно глядя на себя в зеркало. Конечно, нужно бы сходить в парикмахерскую, но на это у нее не было времени. После ухода Игоря в ее квартире еще долго держался запах его сигарет и слабого лосьона для бритья. И этот запах возбуждал ее сильнее всех документов, которые она могла от него получить. А в полдень Ермакович с этими документами в руках должен выступить в Верховной раде, отвечая на запросы оппозиции.