Стоя, она наполнила шампанским два бокала, протянула один Сэму.

— За тобой тост, Сэм.

Он взял бокал, хотя и терпеть не мог шампанское.

Впрочем, как и любое другое вино.

— Так за что мы будем пить?

— За наш общий фильм, — предложила Марилу.

Они выпили, Марилу опустила бокал, посмотрела на Сэма.

— Я просто счастлива.

— Я тоже.

Зазвонил телефон, и Сэм взял трубку. Еще в час дня он просил соединить его со Стивеном Гонтом в Нью-Йорке, но заказ его выполнили только теперь.

— Я поговорю из спальни. Ты позволишь?

Марилу кивнула, и он прошел в другую комнату.

— Стив?

— Минуточку, мистер Бенджамин, — ответила ему секретарь. — Соединяю вас, — щелчок, и в трубке послышался голос Стива. — Еще не объелся макаронами, Сэм?

— Даже не успел попробовать. Звоню, чтобы узнать, как тебе сценарий?

— «Сестры»?

— Вот-вот.

— Сильная вещь. Мне понравилась. Только сомневаюсь я насчет Марилу Барсини. Одно дело бегать перед камерой в чем мать родила, другое — играть.

Сэм глянул на дверь. Заметил, что она чуть приоткрылась.

— Один момент, — он положил трубку на кровать.

Вернулся к двери и рывком открыл ее. Марилу чуть не упала на пол. Испуганно взглянула на него. Сел на кровать, вновь поднес трубку к уху.

— Извини, Стив. Так что ты говорил?

— Ты не один? — спросил Гонт.

— Нет.

— Но говорить можешь?

— Конечно. Так что насчет Марилу?

Он оторвал трубку от уха, чтобы она могла слышать ответ.

— Как я и сказал тебе, если она сможет сыграть эту роль, шанс есть. Сценарий, конечно, надо оживить и добавить секса. Добротного секса, а не какой-то паршивой имитации.

— Если я выполню твои условия, ты войдешь в долю?

— Сейчас не могу, Сэм. Ты же знаешь, какой у меня совет директоров. Пока фильма нет, не о чем и говорить.

— Но ты дашь мне обязательство на выплату четырехсот тысяч долларов по выходе картины?

— Можешь рассчитывать только на двести пятьдесят тысяч. Но мы должны одобрить сценарий. И, разумеется, все будет зависеть от просмотра готового фильма.

— Ты мне поверишь, если я скажу, что за этот фильм она получит «Оскара»?

— Если она справится с ролью, то поверю. Ты берешься за фильм?

— Да. В конце концов, этого ты ждал от меня. Кто рекомендовал мне бросить голых баб и заняться серьезным Делом?

Стив рассмеялся.

— Хорошо, считай, что я с тобой в одной упряжке.

— Так я рассчитываю на триста тысяч?

— Ладно, пусть будет триста, — Стив все еще смеялся. — Удачи тебе. И поцелуй за меня ту крошку, что так жарко дышит у твоего уха.

В трубке раздались гудки отбоя, и Сэм положил ее на рычаг. Посмотрел на Марилу.

— Ну что?

— С кем ты говорил?

— С президентом одной из крупнейших телекомпаний Америки.

— Почему никто не верит, что я могу Играть? — сердито спросила она. — Почему все видят во мне только тело?

— Так ведь есть на что поглядеть.

— Я докажу им, что ничуть не хуже Лоллобриджиды или Софи Лорен. Им-то уже никто не отказывает в актерском мастерстве.

— После этого фильма ты встанешь с ними вровень, — пообещал Сэм.

И от ее злости не осталось и следа.

— Ты действительно так думаешь?

Сэм кивнул.

— И я, по-твоему, смогу получить «Оскара»?

Тут он понял, что она согласится на все предложенные им изменения.

— Если ты будешь делать то, что я тебе скажу.

Словно на сцене, она опустилась перед ним на колени.

— Я сделаю все, что ты скажешь, Сэм. Ты — мой учитель, мой поводырь, — и прижалась лицом к его коленям.

Реакция его тела оказалась столь мгновенной, что даже удивила Сэма. Марилу подняла голову, глаза ее хитро улыбались. Он почувствовал, что краснеет.

— Я еще и мужчина, — пробормотал он.

Мечтать он любил с детства. Сначала о своем росте. Ему грезилось, что он смотрит на мир с высоты шести футов и шести дюймов, стройный, мускулистый, широкоплечий, и все девицы оглядываются на него и вздыхают, в отчаянии от того, что он не удостоил их своим вниманием. Но вскоре он понял, что, сколько бы он ни висел на руках, ему не вырасти больше чем на пять футов и шесть дюймов, отмеренных наследственностью.