Потом он неожиданно остановился, наблюдая, как по противоположной стороне улицы шествует типичная собачья свадьба. Небольшая белая сучка вела за собой штук шесть псов самых разных размеров, от той-терьера до одичавшей овчарки. Силин не уловил начала драки, но вдруг вой, лай и звериный рык взорвали покой тихой улочки. Белая собака по-прежнему трусила впереди, а сзади нее слились в комке ярости сразу несколько псов. Этот клубок пестрым колесом крутанулся по асфальту, чуть не сбив с ног двух взвизгнувших девчонок. И тут же собачья свора распалась, несколько кобелей поменьше размерами отскочили в сторону, и остались только двое: та самая одичавшая овчарка и крупная серая собака с темной полосой по спине. Неожиданно Силин узнал ее, без сомнения, это был Чифир Васяна. Видел он его в свое время всего несколько секунд, но волчий окрас и порванное левое ухо хорошо запомнил. Его тогда еще рассмешила мысль, что у хозяина с отрезанным носом и собака под стать ему.

А кобели все стояли друг против друга, оскалив зубы и глядя глаза в глаза. Низкий утробный рык в любую секунду готов был взорваться новой яростью. Овчарка казалась выше в холке, но пес Васяна был мощнее и шире в груди. Силин ждал новой драки, но неожиданно более породистый пес поджал хвост и отошел в сторону, прижимая уши и оглядываясь при каждом шаге. Чифир еще несколько секунд постоял в горделивой позе победителя, а потом повернулся ко всем остальным псам спиной и побежал догонять измученную кобелиными домоганиями невесту.

Усмехнувшись, Силин двинулся дальше, а взглянув на часы, еще и прибавил шагу. С заходом в бар и этой собачьей сценой он уже пропустил одну электричку до Железногорска. 9. РОЖДЕНИЕ ЗВЕРЯ.

Этот роковой день вымотал Силина до изнеможения. В Железногорск он приехал лишь к концу первой половины дня, и все пришлось делать чуть ли не бегом, перепрыгивая из автобуса в автобус и неизбежно попадая на обеденные перерывы, распределившиеся словно назло ему на следующие два часа.

Адреса антикварных лавок и частных барыг Михаил знал давно, иногда он и раньше продавал не нужный ему хлам. Но в этот день все торгаши словно сговорились довести его до белого каления. За две чудные иконы восемнадцатого века Ушаковской школы они давали столь мизерную цену, что у Силина сначала появилось желание просто отматерить этих крохоборов, а в третьей лавке он уже был готов прошибить той же иконой голову оценщика. Перекупщики в один голос талдычили о падении спроса на иконы, и гораздо больше интереса проявляли к чернильнице в стиле рококо, а также к бронзовому распятию удивительно тонкой работы. Деваться Силину было некуда и, скрипя душой, он продал свои вещицы за сумму в два раза меньшую, чем рассчитывал.

После этого Михаил нашел магазин, про который ему говорил цыган. В нем он полчаса простоял в каком-то трансе. Здесь продавалось все что угодно: пистолеты, револьверы, охотничьи ружья, карабины. Они находились так близко, рядом, только руку протяни. Но чуть раньше Михаил прочитал правила приобретения оружия и понял, что никогда не сможет приобрести хоть что-то из этого арсенала законным путем. Чтобы купить пусть даже газовую "пукалку", надо было выложить кучу денег и собрать охапку справок. На это у него не хватило бы ни терпения, ни времени.

После оружейнего магазина Силин поехал в противоположный конец города к давнему знакомому профессору, коллекционеру старинного оружия. Деньги Нумизмату все равно были нужны. Не получилось достать оружие законным путем, купит на "черном рынке". Старичок при виде кремниевого пистолета долго восхищался, охал и ахал.

– - Жалко, что он у вас один, это ведь явно дуэльный вариант! Удлиненный ствол, граненое сечение, бельгийского или французского производства. Примерно двадцатые годы прошлого века.

После столь бурного начала профессор замялся:

– - Сколько вы за него хотите?

– - А сколько вы за него дадите?
– - спросил в свою очередь Силин.

– - Знаете ли, я сейчас не при деньгах, -- признался профессор.
– - Платить нам стали как-то удивительно. Во-первых, задерживают зарплату, а во-вторых, столь странные суммы начисляют, просто как-то даже смешно, ну и... стыдно, честно говоря.

– - Хорошо, сколько вы можете дать?
– - настаивал Михаил. Старичок назвал сумму, сам же явно стесняясь ее.

– - Я согласен, -- равнодушным тоном согласился Нумизмат. Он уже понял, что в этот день удачи ему не будет.

Потрясенный профессор отсчитал деньги, а Силин спросил:

– - Скажите, а у вас ничего нет такого... посовременней?
– - Михаил показал рукой на развешенное по стенам оружие.
– - Я бы купил.

– - Нет-нет, мои интересы ограничиваются прошлым веком. "Веблей", "Смит-Вессон" номер три, первый кольт. Это самые поздние.

– - Ну извините, всего хорошего.

Из-за этого неудачного рандеву Силин опоздал на восьмичасовую электричку и пришлось ему добираться до Свечина последней, почти пустой и холодной. Безрадостное настроение Михаила еще больше усилилось, когда, выйдя на вокзале, он понял, что опоздал и на последний автобус.

Поеживаясь от легкого, но холодного ветра, Силин отправился домой пешком. Все как-то застыло у него внутри, замерли и мысли, и эмоции. Безразличие и тоска полностью овладели душой Нумизмата.

В знакомый переулок он свернул уже во втором часу ночи. Кто-то шел впереди него, но Михаил, занятый своими невеселыми мыслями, долго не обращал внимание на попутчика. Они так бы и не встретились, но тут идущий впереди человек решил закурить. Остановившись, он отвернулся от встречного ветра и чиркнул зажигалкой. В скромном свете зыбкого пламени Силин рассмотрел милицейскую фуражку, круглое добродушное лицо с густыми усами и узнал живущего в соседнем подъезде участкого милиционера со смешной фамилией Жучков. За глаза его звали, конечно, не иначе как "Жучка". Так и говорили: "Вон Жучка куда-то побежал". Самое забавное, что жену лейтенанта, такую же невысокую, круглую и чрезвычайно ленивую бабу все почему-то именовали Бобиком.