С участковым у Силина сложились самые хорошие отношения. Время от времени он заходил в гости сыграть пару партий в шахматы да полюбоваться последними приобретениями Нумизмата. Именно к нему в вечер ограбления в первую очередь побежал Михаил.

– - Николай!
– - окликнул Силин соседа, уже было отвернувшегося, чтобы продолжить свой путь.

Тот обернулся, присмотрелся.

– - А, это ты, Миш!
– - обрадовался милиционер. Голос у него был под стать фамилии и смешной фигуре -- высокий, хрипловатый фальцет.
– - Откуда это ты так поздно?

– - Да с электрички, в Железногорск ездил. Иконы продал, пистолет, еще кое-какое барахло.

– - Что это ты так?
– - удивился лейтенант. Он прекрасно помнил и иконы, и тем более пистолет.

– - Деньги нужны, -- коротко пояснил Михаил.

– - А, понятно. Про коллекцию-то ничего по-прежнему не слышно?

– - Нет, как в воду канула.

– - Жалко.

– - А ты откуда так поздно?
– - из вежливости спросил Силин.

– - Да солдатик из нашей воинской части сбежал, с автоматом. Видели его в городе, вот и поставили всех на уши. Пришлось прочесывать подвалы и чердаки. А у нас подвалы сам знаешь какие, да и чердаки тоже. Чуешь, поди, весь пропах этим голубиным дерьмом...

Жучков рассказывал, похохатывая, про свои похождения, при этом отчаянно махал руками -- такая уж у него была манера общения. Но Нумизмат ничего уже не слышал. Машинально он поддакивал, кивал головой. А в голове его билась только одна мысль: "У него в кобуре лежит пистолет!" Перед внутренним взором Силина снова возникли сваленные кучей пустые планшеты, затем вспотевшее, злое лицо Филиппова, грузная, тяжелая походка Гарани. Он даже не понял, поймали ли менты сбежавшего солдата. Тем временем они подошли к подъезду, где жил милиционер.

– - Ну спасибо, что проводил, -- тараторил своим высоким голосом Жучков.
– Интересно, горячую воду дали или нет? Сейчас бы завалиться в горячую ванну! Заходи как-нибудь, партейку в шахматы сгоняем.

Он последний раз затянулся сигаретой, высветив свое добродушное лицо, и благожелательно улыбнулся Силину. Тот только судорожно кивнул головой. Неведомая, неподвластная ему сила буквально корежила его тело, захлестывая мозг черной волной.

Пока милиционер шел до двери подъезда, Михаил еще боролся с собой. Но когда круглая фигура лейтенанта слилась с темной пастью неосвещенного подъезда, Силин как человек перестал существовать. Коллекционер, тонкий любитель искусства, мастер на все руки -- все это было подмято поднявшимся из глубины души зверем.

Сделав шаг в сторону, Михаил наклонился и пошарил рукой за узенькой скамейкой. Там уже второй месяц лежала куча оставшихся после ремонта ржавых труб. Нумизмат еще помнил, как шагнул в темный туннель подъезда. Где-то в глубине этой черной пасти вспыхнул огонек зажигалки. Жучков, подсвечивая себе голубоватым пламенем, искал в связке нужный ему ключ. И этот огонек словно рванулся навстречу Силину, он еще увидел удивленные глаза Жучкова, а затем свет погас, и тьма подъезда и мрак души слись в одно целое, выпустив Зверя наружу...

Придя в себя, Нумизмат понял, что стоит на коленях, держит в руках что-то тяжелое, а дышит он так, словно бежал долго и издалека. Рядом, снизу, раздался быстро оборвавшийся хрип. Силин, пошарив левой рукой по мягкой шинели, наткнулся на плотную полосу портупеи и вспомнил, ради чего оказался в подъезде. Выпустив трубу, он торопливо нашел кобуру, расстегнул ее и почувствовал пальцами холодную ребристость рукояти пистолета. Тяжесть оружия, тугая, сконцентрированная смерть, живущая в этом металле, не обрадовала его, а почему-то заставила содрогнуться. Трясущимися руками Нумизмат расстегнул сумку, сунул туда пистолет и попятился назад, по-прежнему не поднимаясь с колен. Сбоку что-то звякнуло, Михаил нервно пошарил рукой, подхватил трубу и наконец-то поднялся на ноги. До самой двери он пятился, почему-то боясь повернуться спиной к тому, кого оставил на лестничной клетке. На пороге он чуть не упал, а двадцать метров до собственного подъезда пробежал бегом... 10. ПРОЩАНИЕ С ПРОШЛЫМ.

"...Да, все было именно так, -- думал Нумизмат, продолжая отрешенно лежать на кровати.
– - Я ни в чем не виноват. Они сами довели меня до такого состояния, что мне приходится убивать. Я жил тихо, мирно, никому не мешал, занимался своим любимым делом. Это они все -- Гарани, Филипповы, само государство, -- все они виноваты в совершенном мною убийстве. Если бы государство держало уголовников в тюрьме, то никто не позарился бы на мою коллекцию. А если бы Филиппов занялся делом всерьез, то мне бы не пришлось самому раскручивать его, искать оружие для того, чтобы выбить из этого жирного уголовника хоть какие-то сведения о коллекции."

Открыв глаза и повернув голову, Силин снова увидел перед собой вороненую сталь оружия. Самый обычный пистолет Макарова. Прошло уже двадцать лет с тех пор, как он держал подобную штуку в руках, еще в армии. Силин нажал на кнопку, и вытащил обойму. Несколько секунд Нумизмат смотрел на короткие, тупорылые патроны, затем вставил обойму на место. Передернув затвор, он поставил оружие на предохранитель. Это простое действие вернуло ему спокойствие и хладнокровие. Силин сразу вспомнил, что в кобуре должна была оставаться вторая, запасная обойма. Тут же возникло сожаление, что он забыл прихватить ее. Но появилась и другая мысль -- о том, что творится сейчас в соседнем подъезде...