– - Ладно, зови, только сам побудь рядом. Вдруг это жулик какой.

Вскоре в дверях кабинета показался невысокий молодой человек с тщательно постриженными тонкими усиками над припухлыми, девичьими губами. Одет гость был по последней моде, в укороченный сюртук с широкими лацканами, с подвязанной вместо галстука шелковой косынкой.

– - Честь имею представиться, Дергунов Николай Осипович, уроженец города Саратова, ныне проживаю в столице, подал прошение о приеме на государственную службу.

Профессор также представился. Предложил гостю сесть. Несмотря на свой ухоженный вид, гость ученому мужу не понравился. Смущала развязная манера движений и разговора, а чересчур живые глаза быстро пробежались по всей обстановке кабинета. Кроме того, от гостя нестерпимо несло одеколоном от Роже, а профессор не любил эти искусственные цветочные ароматы.

– - Чем могу служить?
– - спросил Андриенко, наблюдая за тем, как молодой щеголь пытается на неудобном старинном кресле принять наиболее изящную позу.

– - Мне порекомендовали вас как самого известного в столице нумизмата, -начал разговор Дергунов.

– - Ну почему же, есть люди куда более известные, например барон Кане или Великий князь Георгий Михайлович. Но я действительно один из соучредителей Санкт-Петербургского археолого-нумизматического общества, -- не без гордости закончил Андриенко.

– - К сожалению, ни барона Кане, ни Великого князя в столице сейчас нет, -- сказал саратовский гость, а затем перешел к делу: -- Полгода назад здесь, в Санкт-Петербурге, умер мой дядя по материнской линии, Обухов Михаил Львович. В наследство он мне оставил квартиру и кое-какие достаточно скромные сбережения. Среди разного рода имущества имелась и небольшая коллекция монет...

Профессор насторожился. Он знал практически всех коллекционеров столицы.

– - Простите, как фамилия вашего дяди?
– - переспросил он.

– - Обухов, Михаил Львович.

– - Не припомню такого, -- признался Андриенко.

– - Ну, это понятно, коллекция небольшая, всего-то монет тридцать. К тому же он последние десять лет жутко болел, практически не выходил из дома. А года за три до смерти совсем лишился речи и движений. Так вот, я значительно поиздержался за время проживания в столице и решил продать эти монеты. Они мне, знаете ли, ни к чему. Почти все я сдал антиквару Генрихту, но эту монету он взять не решился, посоветовал отнести к вам на консультацию.

Андриенко кивнул головой. Он хорошо знал старого Генрихта, Франц мог послать к нему только с очень редкостной монетой, в истинности которой сам старый немец сомневался.

– - Дядя мой также выделял эту монету из всей коллекции, даже поместил ее в отдельный футляр, -- заметил Дергунов, подавая хозяину дома черную коробочку.

Пока Александр Фомич искал в ящике стола лупу, молодой человек из внутреннего кармана сюртука достал средних размеров тетрадь в черном коленкоровом переплете и положил ее на край стола.

– - А тут изложена вся история этой монеты, -- пояснил он.

Достав из коробочки монету, профессор несколько секунд разглядывал ее, затем изменился в лице и, подойдя к окну, пошире распахнул бархатные портьеры. Пока он при свете дня внимательнейшим образом исследовал раритет, забытый им гость с видимым любопытством наблюдал за поведением старика, при этом словно решая про себя и еще какую-то сложную математическую задачу.

Наконец Андриенко вернулся за стол, отложил в сторону очки и, огладив рукой свою седую бородку клинышком -- знак явного волнения, спросил:

– - Откуда это у него?

– - Все записано в тетради, я же вам говорил. Можете не сомневаться, монета подлинная.

С полчаса Андриенко внимательно читал тетрадь, затем отложил ее в сторону.

– - Поучительная история. Если это действительно так, как здесь изложено... Сколько вы хотите получить за монету?

– - Пять тысяч рублей серебром.

Профессор с удивлением посмотрел на уроженца Саратова.

– - Вы не шутите? Это же целое состояние.

– - Вот именно поэтому я к вам и пришел. Вы ведь самый богатый из коллекционеров.

Андриенко коротко глянул на Дергунова, высоко поднял брови и хмыкнул.

"А он не так прост, как кажется".

Да, жирные полтавские черноземы Андриенко удачно соединились с капиталами конезаводчиков Финогеновых, и пять тысяч рублей не составили бы большой суммы для старого ученого.

– - А почему вам нужно именно пять тысяч, а не три или десять?
– - не удержался и полюбопытствовал нумизмат.

– - Признаться, я еще в Саратове пробовал заняться коммерцией, но прогорел, а тут и в карты проигрался, что сами понимаете, долг чести. Так что до вторника мне надо срочно достать деньги.