– Лютня, – добавил Фиодор.

Настороженное выражение, с которым Каладорн выслушал описание Лириэль, говорило о том, что он знает человека, о котором она говорит и которого от всей души хотел бы не знать.

– Какие цвета он носит?

Дроу нетерпеливо передернула плечами; она все еще не понимала озабоченность людей цветом предметов.

– Если ты говоришь о цвете его одежды и украшений, то это зеленый, – пришел на помощь Фиодор. – А если о гербах, то я заметил на одном из его колец нечто похожее на герб: голова единорога и ворон.

Раздражение появилось на лице Каладорна.

– Естественно, – проворчал он. – Пожелай когда угодно Джудит отыскать своего братца, ей нужно просто нанять предсказателя, чтобы тот посмотрел, где будет ближайшая заварушка!

– Ты знаешь этого человека, – отметила Лириэль. – Назови его и его род и орден, к которому он принадлежит, – или чем там определяется общественное положение в этом вашем законопослушном городе.

– Положение и богатство тесно связаны. Глубоководьем правят торговые дома, – пояснил Фиодор.

Горожанин покачал головой.

– Знатные дома не имеют власти в городе, – поправил он, – Положим, семейство Танн богаче троих богов вместе взятых, но Данила – младший сын. Младший из шестерых, по-моему. Данила довольно занятный, но это лучшее, что можно о нем сказать.

Лириэль мысленно не согласилась с ним и соответственно утвердилась в своем мнении насчет Каладорна. У дроу младшие дети скрывают свои амбиции, а порой и свои способности до тех пор, пока не будут готовы занять вожделенное место.

– Можешь ли ты связаться с этим Данилой из Дома Танн?

Каладорн колебался.

– Я смогу отправить посыльного, когда корабль причалит.

Она категорично покачала головой:

– Не пойдет. Я не позволю кораблю войти в порт до тех пор, пока он не будет встречать нас с Фиодором на причале, в достаточном сопровождении физической и магической силы, чтобы обеспечить нам безопасное перемещение по Глубоководью. Заверьте его, что я вознагражу его за эту услугу. Просто чтобы избежать недоразумений, скажите также, что предателям дроу платят той же монетой.

Каладорн долго смотрел на слабую серебряную полоску между морем и небом, лицо его было подчеркнуто невыразительным – по крайней мере, нечеловеческим меркам. Лириэль же заинтересованно смотрела, как чувства на лице человека сменяют друг друга. Наконец он вновь повернулся к ним и коротко поклонился ей.

– Отлично. Я сделаю, как ты просишь.

Лириэль и Фиодор смотрели, как он быстро уходит прочь. Ворон прочистил горло.

– Ваш ответ, принцесса?

Дроу кинула взгляд на крылатого посланника.

– Передай Квили то, что было сказано здесь, и скажи, что мы постараемся добраться до нее как можно быстрее.

Черные крылья засвистели, ворон скрылся в ночи. Поняв, что представление окончено, моряки вернулись кто к работе, кто к отдыху.

Фиодор дождался, когда они остались одни, прежде чем заговорить.

– Сдается мне, что лорд Каладорн сделает то, о чем ты просила, и кое-что еще кроме этого.

Дроу вскинула бровь.

– Ты заметил, да? Если он может послать весточку этому человеку до того, как мы прибудем в порт, значит, он так же может и предупредить остальных. Ладно, пусть. Не мешало бы немножко развлечься.

В этот миг с кормы донесся яростный женский вопль. Лириэль с удовольствием смотрела, как Айбн борется с ожившей генази, выкрикивая цветистые предостережения своим людям держаться подальше, пока он волок сопротивляющееся, изрыгающее проклятия создание к борту. Совсем рядом двое матросов, спотыкаясь, тащили за ноги тушу булливага. Фиодор помог им перевалить, мертвого монстра через поручень.

Покончив с этим, он криво улыбнулся дроу.

– Я бы только хотел уточнить, вороненок, что ты понимаешь под развлечением.

Дроу придвинулась поближе и объяснила, жарким шепотом и с красочными подробностями. Когда она остановилась, чтобы перевести дыхание, Фиодор покачал головой в полупритворном удивлении.

– Ночная вахта начинается через четыре часа. Хватит ли нам времени для всего этого?

Она искоса взглянула на него и решительно направилась к трюму.

– Не знаю, – небрежно бросила она. – До сих пор никто еще не сумел дожить до конца первого часа.

Рашеми хихикнул, но смех его угас, когда Лириэль не поддержала его.