А так нас было совсем немного. Мы особо не прятались, но и не трепали языками попусту. Поскольку мы были маленькой частной компанией, то особое ударение ставилось на "частной" и "маленькой". Если бы нас заподозрили, то спасения не стало бы от политиков и общественности. Если бы нас было больше, то защита против демонов могла и не сработать. Наверняка они только и ждали удобного случая, чтобы расправиться с нами.

Мы решили, что лучше всего поступить, как предложила Джинни. Если мы предоставим метлу, которая часто и успешно летала, никто не посмеет навалиться на нас с правилами и запретить проект. Мы рассчитывали принимать активное участие в дальнейших разработках. Ну, и собрать сливки – гонорар за открытие, авторские, проценты от использования – и разделить между участниками. А зуни, кроме всего прочего, могут с толком использовать те миллионы долларов, которые им причитаются.

Но победа не исчисляется деньгами. Это победа аль-Банни – космическая программа снова действует, она получила новый толчок. И всего человечества в целом. Мы долетим до Луны и очистим ее от зла, которое так долго скрывалось и растравляло души интеллектуалов, расистов, параноиков и злобных дураков вроде тех, что подняли Халифаты на войну.

Ладно, возможно, мы и преувеличивали, хотя то, что беспокоило Балавадиву и Фу Чинга, беспокоило и меня. Экспедиция должна докопаться до истины. Против общего врага мир будет вынужден объединиться. Хотя, может, это и пустые мечтания.

Но я знал наверняка, что слишком многое зависит от успеха нашей маленькой метлы. Я заставил себя расслабиться и веселиться со всеми.

Мы стояли небольшой группой позади кузницы. Утро было солнечным, хотя и прохладным. Дул легкий ветерок, донося запахи шалфея и, увы, какой-то вонючей травы. Дова Йаланне возносила в голубое небо свою красно-белую вершину. Свет и тени перемежались на ее склонах. Джинни стояла рядом со мной, из-под ее шапочки выбился непокорный локон. По другую сторону стояли Вэл и Бон. Мы оставили Криссу дома – никогда нельзя быть уверенным, что все пойдет хорошо, на попечение Анны Беккер, которой мы заплатили достаточно, чтобы она потом не жалела о том, что пропустила взлет первой космической метлы.

Уилл стоял в сторонке. Молча. Неделя в пустыне, под жарким солнцем, выкрасила его в бронзу, а спокойствие и тишина, казалось, снова вернули мир в его душу. Но он так ни разу и не улыбнулся.

К нашему разочарованию, Барни Стурлусон и его жена не смогли приехать. Его вызвали в Вашингтон для очередной драки. Представителями НАСА были Куртис, которая должна пилотировать наш корабль, и мой коллега Джим Франклин, который устанавливал связь и контрольную панель. Они тоже стояли в отдалении, являя собой красивую пару – шоколадный мужчина и белая высокая женщина. Они весело болтали, так что я даже заподозрил, не наклевывается ли между ними роман. Вот было бы неплохо.

Балавадива и двое почтенных стариков-священников также держались в стороне. Не потому, что чуждались остальных, а потому, что были заняты, хотя по виду и не скажешь. Они не стали красоваться перед зрителями, а потому не надели церемониальных нарядов.

В целом обстановка была очень непринужденной. Но меня охватило странное радостное чувство, не совсем обычное для презентации полета метлы. Оно было сродни благоговейному трепету.

Меня отвлек голос Вена:

– Пап, а насколько высоко полетит метла?

– Чтобы было видно, как она себя ведет, – ответил я.

– А если все будет хорошо, мы тоже сможем полетать?

– Балбес, – обозвала его Вэл неуверенным голосом. – Это же проверка.

– Но ведь это просто метла, правда? – не унимался ее брат. – И управляется так же, как "Форд" или "Линкольн", разве нет?

– Скорее как крутая "Мазерати".

Вэл жадно впитывала все, что мы ей рассказывали, и просила еще. Ведь наша метла отправлялась туда, где странствовал сам магистр Лазар!

– Она пройдет низко над землей, – пояснила Джинни. – Люди еще ни разу не летали на космических кораблях. Мы должны убедиться, что все в порядке.

– Мы, – тихо прошептала Вэл. И посмотрела на Куртис с завистью и восхищением.

– Хей, а вот и она! – воскликнул Джим Франклин. Мы сразу же забыли обо всем. Все, кроме зуни и, возможно, Уилла, который стоял с каменным лицом.

Фьялар сам вынес свое творение. Оно было не таким уж и тяжелым для него, так что придется потом накладывать антиугонное заклятие. И все-таки шагал он медленно, а усы раздувались от затрудненного дыхания. На поясе гнома висел Фотервик-Боттс. Скорее не висел, а волочился по земле.

Фьялар что-то рявкнул, выдвинулись парковочные ножки. Метла вырвалась у него из рук и встала горизонтально. Мы радостно завопили, счастье переполняло наши сердца.

Она была так прекрасна, как любое совершенное творение. Двигатель отливал синевой и был покрыт чеканкой. Я сразу вспомнят, что барды любили сравнивать мечи с огнем и змеями. Единственный кристалл управления был не гладким, а фасетчатым, и свет разбивался в нем множеством радуг. Под ним золотился переключатель связи. Каждый титановый прут в хвосте метлы был любовно отполирован.