– Полина Антоновна предпочитает жить одна.

– Сколько? Кто ей хлеба купит или молока, когда свалится?

– Она собирается в дом престарелых.

– В богадельню?

– Есть люди, которые выбирают и такой путь.

– А квартирой какой-нибудь взяточник завладеет? Что, вы не знаете, как вымороченной площадью торгуют? Это справедливо, по-вашему?

Я приподнял руку.

– Вадим! Вы на меня производите двойственное впечатление. Нужду в жилье я и сам пережил. Но закон на стороне Полины Антоновны. Принудить ее никто не может.

– Вы уверены?

"Вот сейчас нужно разобраться".

– Послушайте! Вы не в первый раз намекаете на какие-то возможности оказать давление на Полину Антоновну. Это серьезно или блеф?

– Я слов на ветер не бросаю.

– Что вы в виду имеете?

– Это мое дело.

– Тогда придется ее защищать. Я не позволю... Это и мое дело.

Он вдруг приподнял кружку на уровень глаз и посмотрел на меня через стекло.

– Ха-ха-ха!.. На вид вы такой благообразный, а присмотришься... страшный.

– Это глупо.

– Не скажите. В этом что-то есть. Иногда стоит присмотреться через... магический кристалл. Ладно...

"Ладно", как я заметил, было его любимым словом.

– Но я вас предупредил.

Вадим пренебрежительно махнул рукой.

– Бросьте. Ловите лучше бархатный сезон. Не ваше это дело.

Я приподнялся невольно. Хотелось выплеснуть пиво прямо в физиономию наглецу. Он отклонился торопливо.

– Вы что? Сердце поберегите. Что вы взъерепенились?

– Я вам не позволю...

– И не надо. Не позволяйте. Я вам только сказал, не ваше это дело. И не мое, если вы уж так хотите.

"Что он? Струсил? Уступает?"

Но нет...

– Лена к ней пойдет. Их это дело! Ясно?

Совсем мне не было ясно. Но сердце колотилось под сорочкой, а я знал, что мне такого допускать нельзя.

– Вы, кажется, не хотели жену впутывать, - сказал я, немного задыхаясь.

– Не беспокойтесь. Она распутает. Они вместе распутают. Дышите глубже.

Я послушался и вздохнул. Полегчало.

"Ну что за истерия!.. Угораздило. А ведь этот негодяй в чем-то прав. У Полины Антоновны с Леной какие-то отношения особые. Какие?"

И тут меня будто стукнуло. Как говорится, искры из глаз, и осветило неожиданное.

"Бог ты мой! А что, если эту молодую женщину с Сергеем не одна диссертация связывала?!"

Я прямо-таки уставился на Вадима. А он уже вполне спокойно дохлебывал свое пиво.

"Нет. Это уж слишком. Он муж. Нельзя же до такой степени цинизма докатиться. Нельзя".

– Ну, как? Отошли? Не стоит так волноваться. Знаете, моя супруга фотографию притащила. Старушка ей на память о любимом учителе презентовала. И вы там есть.

– Я знаю.

– Помоложе выглядите, между прочим.

Снова я уловил издевку.

– Вы тоже не юноша, Вадим.

Он машинально провел рукой по лысеющей голове.

– Заметно? Глупый волос покидает умную голову.

Это была первая фраза, которую он произнес без самодовольства. Я не стал поддразнивать. Выпил пива.

– Ладно. А этот, третий ваш друг, погиб, кажется?

– Миша?

– Его Михаилом звали?
– почему-то переспросил Вадим.

– Михаил.

– Уголовник, я слышал, его зарезал?

– Не зарезал. Ударил чем-то.

– И не поймали его?

– Нет. Да зачем это вам?

– Так просто. Размышляю.

– О чем?

– О судьбах людских. Жили-были три друга. Один в молодости... ушел. Другой в среднем возрасте. Значит, вам жить долго, - добавил он почти без насмешки.

"Может быть, я несправедлив к нему?.. Такое в голову пришло!.." Стало как-то неловко.

Тут он и исчез. Стремительно, как и вчера. Правда, на этот раз буркнул:

– Чао!

И я остался один со своей недопитой кружкой пива, допивать которое не хотелось. А мысли сразу же побежали снова.

"Конечно, мое предположение - чушь. Права на вселение предъявляет "невестка" с новым мужем, он же старый. Бред. Да и почему это должно связывать Полину Антоновну? Однако о каких-то правах говорилось... что же, если не это?.. А... К лешему! Сегодня же возьму билет".