Открыв шкаф и порывшись в одном из ящиков она нашла то, что искала. Роб с брезгливым выражением взял двумя пальцами яркую, кричащих цветов рубашку и потряс ею в воздухе.

– Боже, что за дикость! – воскликнул он и язвительно добавил: – Что это? Рубашка? Даже на Гавайях в таком безобразии нельзя появляться на улицах. Кстати, к ней случайно не прилагалось помело?

Дана никак не отреагировала на этот бурный выпад, хотя ей была приятна охватившая его вспышка ревности. Она пожала плечами и забрала рубашку. Конечно же, она не в его стиле.

– Хорошо, примерь вот эту майку.

По потемневшим глазам Роба она поняла, что он страшно злится. «Как, до меня у тебя был роман с каким-то недоноском?» – говорил его сердитый взгляд. «Да, был! – хотелось ей крикнуть в ответ. – Но все это осталось в прошлом. После вчерашней ночи мне нужен только ты».

Роб с недовольным видом выхватил у нее из рук футболку. Растянув ее в плечах, он придирчиво осмотрел ее со всех сторон и состроил гримасу отвращения. На спине были намалеваны красные и желтые цветы, а грудь украшена яркой оранжевой надписью: Великий шаман. Обреченно вздохнув, он стал ее натягивать на себя. Стоило ему расправить плечи, как нитки в швах жалобно затрещали.

– Все лучше, чем ничего, – решила ободрить его Дана.

– Да, конечно, – огрызнулся Роб. – Чувствую себя полным идиотом. – Он скрестил руки на груди и презрительно заметил: – Должно быть, ее хозяин был милейшим парнем? Интересно было бы взглянуть.

Дана уже достаточно хорошо изучила характер Роба и знала, что он начинает язвить и становится высокомерным, когда нарывается на ссору. Чтобы разрядить обстановку, она молча пожала плечами и вернулась на кухню.

– Надеюсь, ты уже отшила его? – Роб последовал за ней и ловко схватил у нее из-под носа чашку кофе.

– Зачем же? Я собираюсь встречаться с вами обоими: сегодня с тобой, завтра с ним, – неудачно пошутила она.

– Черта с два у тебя это получится. Сил не хватит! Кроме того, то, что случилось между нами вчера, наложило на нас кое-какие обязательства.

– Да ну?! Я что-то не припомню, чтобы мы о чем-нибудь договаривались. – Его самонадеянный тон начал действовать ей на нервы.

– Странно, что ты не обратила на это внимание. Я не пользовался презервативом, и тебя, похоже, это не смущало.

– Не знаю, что на меня нашло, – начала оправдываться Дана. – Я обо всем забыла, но я всегда…

Взгляд Роба мгновенно потеплел.

– Знаю, знаю. Мир охвачен страхом перед чумой двадцатого века. Безопасный секс и все такое прочее. Однако для меня ты сделала исключение.

«Какой кошмар! Как я могла забыть?» – в ужасе подумала Дана.

– Больше такого не повторится.

– Вот еще! Я не собираюсь пользоваться презервативами. Никакого удовольствия! Ты же ведь не принимаешь душ в плаще? – Он усмехнулся. – Я хочу настоящих, живых ощущений.

Дана никогда не обсуждала вопросы секса с мужчиной и сейчас почувствовала себя неловко. «Боже, Как я могу вот так, запросто, говорить об этом?»

– Но это же большой риск! Как-никак живем в девяностые годы, – неуверенно возразила она.

– Что касается меня, то мне никто не нужен, кроме тебя, ну а у тебя есть я. Зачем тебе еще кто-то? Ты согласна со мной? – Он с улыбкой заглянул ей в глаза и нежно добавил: – Выходит, отныне мы связаны обязательством, ведь так?

Дана кивнула, застигнутая врасплох его предложением, преподнесенным в весьма своеобразной форме. Она всю жизнь считала, что обещания такого рода произносятся торжественно, под звон бокалов шампанского, ну, на худой конец, с букетом роз в руках. Но сейчас, утром, за кухонным столом, с одной чашкой кофе на двоих, да еще за разговором о сексе?! А может, чем меньше громких слов, тем лучше? Во всяком случае, в таком подходе была своя прелесть: он подкупал искренностью, прямолинейностью и необычностью. Надо отдать должное Робу Тагетту, он был незаурядным человеком.

«Тебе нужен я, только я».

Вспомнив эти слова, Дана подумала, что вчера на пляже она поняла это.

Роб привлек ее к себе и потянулся к ее губам, но она легким, воздушным прикосновением пальца к разбитому его рту остановила этот порыв. Обвив руками его шею, она склонила голову ему на грудь и сладко вздохнула. Слушая ровные удары его сердца, Дана почувствовала, как ее душа наполняется покоем. Чувство умиротворенности и мысль о том, что она теперь не одинока, согревали ее сердце.