Кольтран резко остановился, бросив в его сторону яростный взгляд. Роб сидел в непринужденной позе – одна нога была закинута на другую, рука покоилась на спинке дивана – и мрачно смотрел на непрошеного гостя. Дана впервые видела на его лице столь зловещее выражение. Постукивая пальцами по подлокотнику он всем своим видом, казалось, говорил: «Тебе лучше не злить меня».

Большой Папы понял намек и отвел взгляд в сторону. Обыскав глазами гостиную, он повернулся к Дане.

– Нам надо поговорить.

Не дожидаясь приглашения, он занял кресло. Дана присела на диван рядом с Робом. Кольтран не спешил начинать разговор. Он устремил на нее свои черные, мертвые глаза, резко контрастировавшие с шапкой его седых, абсолютно белых волос, и несколько секунд изучал ее. Выдержав паузу, он произнес:

– Я предлагаю вам одну небольшую сделку. У вас есть то, что нужно мне, а у меня – то, что нужно вам. «Вот все и выяснилось, – подумала Дана. – Раз он затеял торговлю, значит, он и есть шантажист».

– В следующем году состоятся выборы судей. Я могу помочь провести избирательную кампанию, обеспечу вас двумя инициативными группами – я говорю о двух японских клубах. Вы только представьте, сколько человек будет стоять на улицах с транспарантами, украшенными вашим именем и фотографией.

Дана опешила, поскольку не ожидала услышать ничего подобного. Действительно, в следующем году пройдут выборы судей, но она еще даже не задумывалась над тем, как и где искать сторонников. На Гавайях избирательная кампания проводится весьма специфично. Горячие приверженцы того или иного кандидата выходят на улицы и, размахивая плакатами с именем своего избранника, призывают людей отдать ему свои голоса.

Найти агитаторов, готовых часами стоять на раскаленных солнцем улицах, непросто, но именно от них, а точнее – от их числа, зависит успех кандидата на выборах. Клубы, которые упомянул Кольтран, принадлежали американцам японского происхождения, которые имели на островах большой политический вес. Для Даны их поддержка была бы настоящим подарком. Если в следующем году она провалится на местных выборах, то ее мечта получить место в верховном суде штата навсегда останется мечтой. Видимо, Большой Папа знал, что Дана может многим пожертвовать ради карьеры, раз сделал такое заманчивое предложение.

– Я гарантирую вам поддержку, – повторил он, а затем, помолчав, хитро улыбнулся. – Судья Дана Гамильтон станет на островах символом честности и беспристрастности. А вас я прошу лишь поговорить с Ванессой и убедить ее вернуться домой. Что скажете?

Дана медлила с ответом. Невероятно, Кольтран ни словом не обмолвился о смерти Хэнка Роулинза! Может, он считает, что время раскрывать все карты еще не пришло?

– Ванесса сама приняла решение, – наконец ответила она. – Я не собираюсь ради карьеры идти на сделку с совестью.

– Советую вам не спешить с ответом. Подумайте хорошенько. – Большой Папа поднялся с кресла. Он пересек комнату и, подойдя к телефону, выдернул шнур из автоответчика. – Я могу стереть тебя в порошок, если захочу.

– Эй, полегче! Угрозы оставьте при себе, – посоветовал Роб, с неприязнью глядя на Большого Папу. – Подумайте о том, что скажут люди, когда узнают, что вы страдаете, мягко говоря, нездоровым любопытством, к примеру, и подсматриваете за своими гостями.

– Черта с два ты сможешь это доказать!

– Верно. А я не буду даже пытаться. Слухи сами, знаете, обладают страшной разрушительной силой и распространяются как цепная реакция. Запустим информацию, а «добрые» люди подхватят и разнесут ее по всему белому свету. Как вам понравится, если, скажем, в «Сплетнях Вайкики» в разделе светской хроники появится статья, посвященная вам?

Это добило Кольтрана. Он застыл на месте, разинув рот и вытаращив глаза. Бульварная газета «Сплетни Вайкики» пользовалась скандальной репутацией на островах. Лучшие полосы посвящались историям о сексуальных пристрастиях именитых людей, причем редакция не утруждала себя проверкой фактов. Чем неправдоподобнее был материал, тем охотнее его печатали. Спроси любого жителя Гавайев, читает ли он «Сплетни Вайкики», в ответ непременно услышишь – «нет», однако тираж газеты неуклонно рос.

– Плевать я хотел на это, – отмахнулся от него Большой Папа, но было видно, что его проняло. – У меня найдутся свидетели, готовые под присягой заявить, что Ванесса – плохая мать, что она – шизофреничка. Да все, что угодно. – Затем он вновь обратился к Дане: – Джейсон останется с Эриком. Попомни мои слова.

Дану охватила ярость. Если бы не Роб, положивший руку ей на плечо, то она бы бросилась на Кольтрана с кулаками. «Подонок!» Большой Папа оскалился в дьявольской ухмылке. Внезапно Дана поняла: это был его последний козырь, припасенный на крайний случай.