Выпустив струю дыма, я с интересом продолжал допрос:

– Мажордом, выходит, временная ступень лестницы, ведущей к элите?

– Кто знает, кто знает, - с достоинством проговорил Семен Макариевич.
– А вы-то как здесь оказались? Операция внедрения или тоже прокладываете тропинку из массы в элиту?

– Пути Господни неисповедимы, отец Георгий, - со вздохом ответил я. И тут же спросил: - А ты что предпочел бы?

– Меня это не касается. Умный человек, как вы знаете, должен жить по-обезьяньи: ничего не вижу, ничего не слышу, ничего никому не скажу.

– Ну мне-то можно сказать. И почему по-обезьяньи?

– Статуэтка есть такая знаменитая из трех обезьян: одна закрывает глаза, другая - уши, а третья - рот.

– Понял. Тогда запомни: с органами правопорядка мои пути относительно разошлись.

– Относительно? Оригинально!..
– У него очень выразительно поднялись брови, выражая крайнюю степень - в данном случае иронического - удивления.

– А чем я здесь намерен заняться?
– парировал я.

– Понятно.

– А раз понятно, то выкладывай: что ты здесь делаешь? Кто и зачем похитил девушку? И что здесь вообще за гадюшник?

Семен Макариевич, он же отец Георгий, откинулся в кресле и изучающе посмотрел на меня.

– Хочу предупредить, уважаемый Иван Сергеевич, что вы выбрали неверный тон. Если вы предполагаете, что изменение имени подвесит меня на крючок, то вы глубоко ошибаетесь. Я здесь просто для того, чтобы немного и легко подзаработать. Без всякой нервотрепки. За мной нет никакого криминала. И если вы не дурак, то вам следует изменить тон. Я с дураками дела не имел и впредь иметь не собираюсь.

Логика его показалась мне забавной. Кроме того, попыткой поставить меня на место он заявил о своем более или менее прочном положении. И наконец, действительно, с чего это я решил развлечься по-дешевке?

– Все, все, забыто, - сказал я.
– Но кто же введет меня в курс происходящего, если не старый знакомый?

– Со своей стороны, я даже рад помочь, - немедленно пошел на попятный Сергей Макариевич.

Он открыл коробку на столике рядом с собой, извлек оттуда сигару и протянул мне, предлагая угоститься. Я отказался. Он откусил кончик, выплюнул его и прикурил сигару. Выдыхая дым, весело произнес:

– Должен сказать, что я после пропажи Ирочки нахожусь в полном недоумении. Ведь что интересно: если присмотреться, здесь такой бардак, что и самого легко украсть.

– Самого?
– спросил я скорее по протокольной привычке.

– Я имею в виду Михаила Семеновича. Хотя его-то незачем красть. Если похищать, то лучше обормота Григория или умника Ивана. Они сыновья, за них можно требовать любую сумму. А Ирочка?.. Ее же никто не знает. Даже если наводчик в доме... Нет, на такую...
– он замялся, движением губ помогая себе подыскать слово и нашел, - на такого ангелочка разве поднимется у кого-нибудь рука?

– Уже поднялась, - заметил я.
– Что-то вы не то говорите, уважаемый Семен Макариевич. Это в наше-то время не поднимется! Она что, ангел во плоти?

– Ей-богу, ангел. Истинный крест кладу, ангел во плоти.

– Ладно, оставим эту вашу церковную лексику. Что ещё занимательного? Действительно ли Курагин так богат? Какие у него отношения с сыновьями?

– Богат, сильно богат. Насколько точно не знаю. Но, сами посудите, Иван Сергеевич, у него же нефтеперерабатывающий завод. И часть газовой кормушки им тоже контролируется. А банки?..

– Да? Мне тогда непонятны две вещи: почему здесь так мало охраны? И почему Курагин ещё живой?

– Везет, наверное. Хотя вот Ирочка пропала. Ударили по самому больному. Думаю, пропади Иван или Григорий и то было бы не так огорчительно.

– Для кого огорчительно? Для тебя, что ли? Нет, все-таки странно, из-за какой-то почти посторонней девицы?..

– Вы её не знаете, - с сожалением затряс головой Семен Макариевич. Когда узнаете, не будете так говорить.

– Ладно. И последнее: как у Курагина с сыновьями? И есть ли у него жена? И где она?

– С сыновьями отношения так себе. Он же из старой гвардии, при коммунистах сидел как цеховик. Это сейчас он у власти, депутат Госдумы, ещё там чего-то. А тогда спалился на подпольных фабриках по пошиву джинсовых изделий под заграницу. Ну, как водится. Так что дети выросли, считай, без отца. И с женой он успел развестись, хотя и продолжает содержать её. Она сейчас где-то по парижам мотается.

– Ты давно уже здесь? Много успел разузнать, как погляжу.

– Э-э-э! Иван Сергеевич!
– насмешливо протянул он.
– Это древнее барское заблуждение, что слуги ничего не видят и не понимают. Как раз слуги понимают больше, чем сами хозяева. Так-то вот.

– Расскажи подробнее все, что знаешь о семье, о сыновьях и об этой племяннице.

Семен Макариевич откинулся в кресле, держа на отлете руку с сигарой. Прицелившись округлым ртом куда-то в угол потолка, он выпустил густую струю дыма.