Ну это другое дело. Этому хлыщу я особенно помогать не был расположен. Но Ириной он меня купил. Что бы это ему не стоило.

Но куда же мог уйти Курагин?

– Вы где-нибудь ещё искали?
– спросил я.

– Конечно. Нигде нет. Николай тоже не знает.

Я вытащил из кармана телефон и быстро набрал номер охранного помещения. Трубку взяли.

– Это Фролов. Где Курагин? Его сын ищет.

– Только что пробегал.

– Пробегал?
– удивился я.

– Да. Пробегал. Нам самим странным показалось. Потом сел в авто Ивана и уехал.

– Куда он мог на ночь глядя? Вы проследили, в каком направлении он уехал?

– Да. Поехал в сторону крепостных. Потом вышел за пределы визуального наблюдения.

Они имели ввиду наблюдение с помощью новых телекамер. Осваиваются, одобрил я их мысленно. И отключил телефон.

– Он поехал к крепостным.

– Зачем?
– поразился Дмитрий.
– Один или с кем-нибудь?

– Я понял, что один.

– Но зачем? О чем ты говорили с ним?

Я вспомнил, в каком бешенстве я оставил Курагина.

– Мы говорили об Ангеле.

– О ком?
– вскричал Дмитрий.

– Об Ангеле, Ангелке, Ангелочке. Это тот, кто организовал похищение Ирины Константиновны.

– Иру похитил Ангелочек? Идиотизм какой-то! Как мог Ангелочек?..
– он вдруг замолчал.

– Вы знаете, кто это?
– быстро спросил я.

Дмитрий смотрел на меня невидящим взором, словно его молния поразила, как говорят в таких случаях.

– Ах вот оно что!..

– Да что тут, черт побери! делается?
– вскричал я.

Он, не слушая, бормотал.

– Ну конечно. Побежал к этому ублюдку. Вот тварь! Сам, наверное, организовал. Ну я ему покажу!

Дмитрий вспыхнул, дико огляделся и вдруг подбежав к стене, вырвал из ножен какой-то короткий меч, холоднор блеснувшей полированным лезвием.

– Эй! Куда ты? С ума сошел?

– Это не я сошел. Это мой папаша с ума сходит, - пробегая мимо, крикнул он.

Я не знал, что делать? Может найти Николая?

Я позвонил Андрею. Тот сразу ответил и сообщил, что Николай уехал в Москву. Я позвонил вниз охране. Дмитрий только что сел в свой красный "Ягуар" и был таков. В какую сторону? Точно, точно. И этот к крепостным.

Нет, не к крепостным. Я вспомнил, как орал Курагин: "прогнивший ублюдок!" Скоре всего, Санька.

Я ещё раз позвонил Андрею. Попросил телефон племянника Курагина Александра. Андрей быстро продиктовал номер. Никто не отвечал. Я поставил на повтор, а сам уже бежал вниз.

Как неудобно без машины! Я вспомнил свою "Восьмерочку", сегодня беспомощно раздавленную одиннадцатитонным "Кразом". До Саньки, правда, совсем близко. Не успею запыхаться, подумал я и побежал стайерским аллюром.

Потом я вдруг остановился, как вкопанный. Как пахнет свежескошенной травой! Кто-то косил недавно. И зачем я бегу? Неужели инстинкт ищейки? Я ещё раз отметил, как же изменился я буквально за сутки. Раньше такие вопросы не могли бы возникнуть. Раньше я работал, потому что так было надо. Я гонялся за преступниками, потому что находился по другую сторону баррикад. И не было никаких сомений.

Я продолжал идти к дому Александра, наркомана и пьяницы, но мысли, совершенно, вроде, неуместные в данной ситуации, продолжали грысть мой мозг. Кто такой Курагин, как не суперпреступник? Финансовый вор, один из тех, кто ограбил нашу страну. Один из тех, кто навязал России законы - О! Мы, сыскари, знаем это получше обывателей!
– которые направлены против кого угодно, но защищают крупномасштабных воров. Закон превратился в орудие их личной защиты. Я вспомнил, до какой степени доходила наша злоба, когда мы, опера, вынуждены были признавать собственное ничтожество и неприкасаемость этих равнодушных столпов общества!

А Дмитрий! От лося - лосенок, от свиньи - поросенок. Я чуть было не повернул назад. Вспомнил, как только что меня буквально и грубо поймал на крючок Курагин старший. Сначала подкинул наживку - двадцать тысяч долларов, неплохо!
– а потом подцепил на крючок. Это чтобы не трепыхался, в случае чего.

И все-таки, я понял, зачем мне нужно было продолжать делать свое дело. Не долг. Здесь это понятно, исключалось полностью. В звериной стае выживает только зверь. Тот, кто сильнее, быстрее, коварнее. Мне нет нужды быть нападающей стороной, но активно обороняться - это по мне.

Да, это по мне!

И так здорово решив эту нравственно-этическую проблему, я продолжил свой путь, быстро одолев оставшиеся триста-четыреста метров до дома Саньки.

Напротив входа стоял серебирстый "Ягуар" Ивана Курагина. Машины Дмитрия нигде не было. И никаких признаков жизни. Если не считать музыку, которая так же, как и вчера оглушала и дом и окрестности. Хорошо. Не надо следить за тишиной.

Я заглянул в окно - шторы. Подкрался к дверям. Пистолет незаметно оказался в моей руке. Снял предохранитель. Дверь была приоткрыта, но не заперта. Она открылась, едва я нажал на ручку.