– А хоть бы и так, Ванька! Тебе то что? Тоже клеишься, да? Я вижу, я все вижу!

– Зачем мне клеиться? Мне нужно только моё, - тихо и убежденно проговорил Иван.

– Михаил Семенович! Уже поздно. Если я не нужен, то я хотел бы вас покинуть, - проговорил, вдруг, Григорий Аркадьевич.

– Да, конечно. Завтра с утра встретимся в Москве. Или созвонимся. Может останешься, кофе выпьем?

Тут зашевелились все черные жуки и стали прощаться. Нам, домочадцам, некуда было торопиться. Мы остались за столом, конечно. Курагин пошел проводить гостей. Отсутствовал недолго Я с аппетитом накинулся на котлеты из семги, жалея, что желудок не резиновый. Катенька тревожно шарила по сторонам глазками, но мне неизменно улыбалась. Улыбался и Иван. Но тихо и самому себе. Это заметил Дмитрий, в упор не видящицй меня. Бросил вилку на тарелку, чуть не разбил.

– Ну чего, чего лыбишься? Думаешь, подставил? Думаешь, теперь в любимчики выбьешься? Да не нужно это мне было никогда. Захочу, завтра же уеду.

– Молчать!
– закричал показавшийся в дверях Курагин Он услышал последние слова сына.
– Ты уедешь, когда я позволю. Свободы воли ему захотелось. А раньше времени не лезь, не лезь!

Я впервые за эти сутки видел его вышедшим из себя. Он побагровел.

– Ты почему один ужинать явился? Ты почему Ирину оставил? Так я тебе и поверю, что она плохо себя чувствует. Если и плохо, то из-за тебя. Если других способов не знаешь, чтобы удержать жену возле себя, то какой ты муж?! Амеба!
– выкрикнул он с презрением.
– Надо же, сыновей породил! Один слабак, женский подкаблучник, другой - мелкий интриган.

– А ты какой отец?!
– закричал Дмитрий.

Катенька уже, сама не замечая, держалась за мою руку. Впрочем, уходить не собиралась. Я тоже. Лакеи с Семеном Макариевичем застыли у стен; как бы то ни было, им уходить тоже нельзя. Даже чавканье прекратилось В какой-то момент раздалось было оттуда, со стороны Курагинсского стула, тяжелое гулкое рычание, - словно камни перекатывались, - но смолкло; тяжело поднявшись, пегий дог тенью проплыл к выходу. Не вытерпел свары, ухмыльнулся я про себя.

– Какой ты отец, если жену у родного сына хочешь отобрать?!
– весь в гневе дрожал Дмитрий.
– Она меня любит, она мне верна! Она плачет, когда рассказывает, как ты ей предлагаешь меня бросить!

– Дмитрий!
– закричал вдруг Курагин таким голосом, что я, так или иначе, уловил, что помогло ему стать миллиардером.
– Дмитрий! Ты у меня дождешься! Я тебя!..

– Что? Что?
– завопил и Дмитрий.

Иван между тем тихонько улыбался своей тарелке. Катенька завороженно смотрела на дядю и двоюродного брата. Николай, забыв вилку в огромном кулаке, гнул её пальцами, словно пластилиновую. Конечно, серебро - не нержавейка, но тоже металл. Сильный мужик.

Однако, пора было мне вмешаться. Не потому, что сочувствовал кому-нибудь. Нет. Но, как-никак, я отвечаю за безопасность всех живущих здесь. Правда, до сих пор без договора. Должность моя все ещё оставалась на словах.

– Михаил Семенович! Вы хотели после ужина представить мне моих подчиненных. Не мешает и договор подписать. А то, согласитесь, я вроде бы на правах гостя здесь живу.

Курагин, Дмитрий, Иван, Николай, Катенька, даже лакеи, забывшие о том, что им и смотреть то нельзя - все уставились на меня. Я наслаждался паузой и с ухмылкой обвел зрителей глазами.

– Согласитесь, это даже как-то странно, - с веселым недоумением сказал я.

Мое заявление (вернее смысл его) с трудом пробилось сквозь дикую ярость двух родственных хищников. Шерсть - я словно бы видел!
– медленно опадала на их загривках. Дмитрий почувствовал, что кажется, перегнул палку. Курагин тоже ощутил неуместность своих эмоций. В общем, я разрядил обстановку. Чего и добивался.

– Вы поужинали?
– глухо спросил меня Курагин.

– И очень плотно, - подтвердил я.
– Осетр был великолепен. А что говорить об уже!..

– Тогда пройдемте ко мне в кабинет.

– Охотно, - продолжая свой легкий треп, я уже поднимался из стола

ГЛАВА 19

НЕ ВЫДЕРЖАЛ И СДОХ

Поднялись все, но к нам присоединился только Николай. В кабинете Курагин кивком усадив меня, продолжил нервно ходить. Николай незаметно сел в сторонке. Курагин нажал кнопку селектора. Вошел Андрей.

– Кофе и бутылку конька.

Андрей кивнул и проговорил:

– Вы просили напомнить подписать бумаги. Референт ждет у меня.

Курагин кивнул. Адрей вышел и сразу вошел обратно, неся поднос с тремя дымящимися паром чашками кофе, бутылкой конька и тремя рюмками. Такое было ощущение, что кофе разлито только что; отлично здесь вымуштрован личный состав. Андрей на ходу ловко поставил на стол к Курагину чашку, бутылку конька и рюмку. Остальное - нам: кофе и пустую рюмку мне, кофе и пустую рюмку - Николаю. Застыл в ожидании.

Его неспешное скольжение приковывало взгляд, а теперь, когда он застыл, вдруг обнаружился у дверей и референт.