Я молча стал выдувать кольца дыма в потолок, стараясь попасть кольцом в кольцо. Он сердито уставился на меня, а потом не выдержал и возорвался.

– Почему вы молчите? Вы что, не поняли, что я вам сказал?

Я немедленно изумился.

– Как? Вы что-то сказали? А мне показалось, вы только готовитесь мне что-то предложить.

Он побагровел так, что я подумал, его сейчас хватит удар. Парень в другом конце зала боялся дышать. Хотя я заметил искру одобрения в его взгляде.

– Итак, я весь внимание, господин Тарасов. Вы хотели о чем-то со мной поговорить? Но учтите, я берусь за дело лишь в том случае, если сумма гонорара заранее обговорена, и я имею гарантии её потом получить.

Тарасов ещё больше раздулся, и в тот момент, когда по моим рассчетам ожидался взрыв, он вдруг махнул рукой - не лопнул, но словно бы сник.

– И что это на меня находит? Но вы тоже должны понять: все вроде бы спокойно, Марина дома, беды ниоткуда не ждешь и вдруг на тебе - звонок из милиции, убийство, похищение. Есть от чего с ума сойти.

Я молча курил.

– То, что я вам скажу, надеюсь, останется между нами.
– Я не хочу, чтобы милиция об этом пронюхала, - продолжил Тарасов. Он испытывающе посмотрел на меня. Я молчал и курил. Ему пришлось говорить дальше.
– Мне утром звонили.

Сообщив это потрясающее известие, он замолчал, взял свою рюмку, выпил коньяк, поставил её обратно на столи и заурил сигарету. После чего вновь посмотрел на меня.

– Кто звонил?
– осведомился я.

– Как кто? Похитители, кто же еще?

Положим, звонить мог кто угодно, но я не стал развивать эту тему. Вместо этого я спросил:

– Что они сказали?

– Я должен передать им триста пятьдесят тысяч долларов.

– Это крупная сумма, - сказал я.
– Вы поставили в известность милицию?

– Чепуха!
– резко сказал он.
– Стоит мне сообщить о требовании этих мерзавцев, как начнется слежка, потом стрельба, бандиты все равно уйдут, а я уже никогда не увижу своей жены и ребенка.

– Но это очень крупная сумма.

– Разумеется, - немедленно согласился Тарасов, - но не настолько, чтобы заставить меня колебаться.

– Вы хоть пытались торговаться?
– спросил я.

– Нет, конечно, какая может быть торговля, если на чашу весов поставлена жизнь моих близких?

Я покачал головой.

– Все же надо было поторговаться. Боюсь, ваша уступчивость заставит их изменить сумму выкупа. Когда они обещали ещё раз позвонить?

– Сегодня вечером после девяти.

– И все-таки я бы сообщил в милицию. Похитители вполне могут решить убить вашу жену и дочь. Конечно, не дай Бог, но все возможно. С ними надо не договариваться, с ними надо решительно бороться.

– Вот когда у вас украдут ваших близких, вы и боритесь. Вы так говорите только потому, что это не ваши родные. Нет, я решил и я отдам им эти деньги. Так у меня хоть какая-то надежда. И я хочу, чтобы вы поехали со мной. Один я опасаюсь ехать. С вами - нет. Я наводил справки.

– Польщен, - сказал я спокойно.
– Но вы не договариваете или умалчиваете подробности. Что они вам ещё говорили?

– Ничего я не умалчиваю. Они позвонят после девяти вечера и сообщат, куда я должен подвести деньги. Я тут же вспомнил о вас и сказал, что со мной будет шофер, что я сам не вожу машину.

– Это правда?
– спросил я.

– Правда-неправда, какое это имеет значение. Я действительно не сажусь за руль. Не люблю сам водить. Тем более, что могу позволить себе иметь личного шофера.
– Он указал на мою рюмку.
– Пейте, почему вы не пьете?

Я покосился на рюмку. Выпить хотелось, но я знал, чем обычно кончаются утренние послабления. Как говорится, сто грамм с утра, весь день свободен. Я вновь выдул струю дыма и спросил:

– Теперь о том, когда похитители обещают вернуть Елену Олеговну и Марину.

– Когда?.. После того, как получат деньги. Сказали, сразу отпустят.

Все это мне очень не нравилось. Если бы он переложил на меня ответственность, я бы сразу отказался. Опыт подсказывал мне, что вероятность увидеть живыми жену и дочь для Тарасова очень мала. Если похитители не дилетанты, а профессионалы, то Тарасову следует не отдавать свои доллары, а заказывать на них пышные похороны. В любом случае его ожидает печальное известие. Ну а если киднапперы новички, то обязательно следует изветить милицию. Они быстрее найдут и освободят женщин. В любом случае отдавать деньги - просто поощрять такого рода преступления. В этом я был глубоко убежден. Как и в том, что мои доводы не произведут на Тарасова никакого впечатления.

Я вновь закурил, разогнал ладонью дым перед собой и сказал:

– Теперь перейдем к оплате.

– Сколько вы хотите?

Я ещё раз окинул Тарасова оценивающим взглядом, вспомнил о приеме, вначале мне оказанном и мягко сказал:

– Пятьдесят тысяч долларов.

– Вы с ума сошли!
– резко сказал он.
– За что? Чтобы просто меня сопровождать?

– В эту сумму входят дальнейшее расследование этого преступления Я обязаюсь найти вам похитителей.

Он налил себе коньяк в бокал. Выпил.