последнее время твои действия и поступки вольно или невольно нацелены на

рассекречивание организации и тем самым таят возможную угрозу нашему

великому делу. В таком случае охранный комитет, членов которого ты сейчас

видишь перед собой, как правило, принимает однозначное решение. Надеюсь,

тебе понятно, какое! Такое решение по твоему делу принято. Во исполнение

воли и чаяний предков, во имя будущего великой державы за свершение

преступных деяний, направленных на срыв наших замыслов в осуществлении

очищения отечества ты, Кузьминский Виктор Ильич, приговорен к высшей мере:

бесследному исчезновению.

Четверо торжественно поднялись со своих мест и застыли. Виктор

продолжал сидеть, разглядывая бордовую скатерть. Скатерть виделась ему как

бы не в фокусе и слегка колыхалась. Он не хотел ничего понимать. Он устал,

страшным образом устал от всего.

– Встать!
– офицерским рыком приказал неизвестный.

Можно и встать. Держась за край бордового стола, Виктор встал, его

покачивало.

– По ряду причин, - стоя, продолжил свою речь Федоров, - и в связи с

возможным использованием объекта для целей нашей организации приведение

приговора в исполнение откладывается на срок, зависящий только от

поведения осужденного.

Четверо сели, а Виктор продолжал стоять.

– Теперь о ряде причин, - желудочным голосом заговорил Семен

Афанасьевич. - В ходе розыскных операций и сбора соответствующей

информации оперативной группе при охранном комитете удалось добиться

полной нейтрализации возможных враждебных акций в обозримом будущем с

вашей стороны, Кузьминский. В любой момент нами могут быть предоставлены

так называемым официальным, не говорю - правоохранительным, говорю -

карательным органам материалы, по которым любой суд, даже советский,

вынесет вам смертный приговор за два убийства. Убийство рабочего ипподрома

Сверкунова и убийство коммерсанта Борзова.

– Я не убивал Алексея, - тихо сказал Виктор и сел на стул.

– Мы это знаем, - небрежно заметил неизвестный.

– И тем большее удовольствие получим от того, как в силу

неопровержимых доказательств суд без колебаний определит тебе вышку за

убийство Алексея, - добавил Дима.

– Я могу продолжить? - недовольно осведомился у коллег Семен

Афанасьевич. Коллеги замолкли и посерьезнели, а Семен Афанасьевич

продолжил.
– В тот отрезок времени, который определили медэксперты как

единственно возможный для совершения убийства, а именно с восемнадцати до

двадцати одного часа, вас видели уходящим с места преступления. Свидетель

– пожилая женщина, жительница этого дома.

Пистолет чехословацкого производства, из которого застрелен Борзов,

был приобретен вами, Кузьминский, у представителя группировки,

базирующейся в Ховрино. Баллистическая экспертиза уже точно установила вид

оружия. Возможный свидетель - администратор кафе Валерий Сараев, служивший

посредником в продаже вам пистолета.

На стволе и рукояти пистолета имеются отчетливые отпечатки ваших

пальцев, Кузьминский. Свидетель этому и безжалостный разоблачитель -

дактилоскопия, наука, как известно вам, безошибочная.

Все концы изобличающих вас улик - в наших руках. В нужный нам момент

пожилая женщина опознает вас по фотографии. Когда мы захотим, пистолет

чехословацкого производства окажется в руках органов, занимающихся

расследованием убийства Борзова. Мы в любое время можем предоставить этим

органам материалы, по которым совсем нетрудно определить, чьи отпечатки

пальцев на орудии убийства. Вы все поняли, что я вам сказал, Кузьминский?

– Да, - подтвердил Виктор.

– Принимая во внимание неадекватное ваше сегодняшнее состояние, -

заунывно итожил Семен Афанасьевич, - мы хотели бы знать совершенно точно,