имеется свободно конвертируемая валюта.

– Не имеется, - признался Виктор.

– Больше ко мне вопросов нет?
– спросил Валерий и встал. Но вспомнил

что-то без особого удовольствия и снова сел.
– Да, приехал Алексей.

– А где мне его найти?
– быстро спросил Виктор.

– Он оставил телефон, по которому вы можете звонить ему каждый день

от семи до десяти часов вечера.
– Валерий достал из нагрудного кармана

роскошного кашемирового пиджака аккуратную картонную карточку и протянул

Виктору. На карточке каллиграфическим почерком был записан номер телефона

и инициалы А.Б. Валерий встал окончательно.
– Всего вам наилучшего.

И ушел. Виктор разглядывал карточку. Надо было ехать, но домой

нельзя. Он не знал, почему нельзя, но знал, что нельзя.

По Дмитровскому шоссе он выбрался к каналу. Долго ехал вдоль

неестественно прямого берега, пока не выбрал подходящего местечка.

Остановился наконец, вытащил из багажника брезентовую подстилку, разложил

ее на влажной после дождя земле и улегся для того, чтобы сверху

понаблюдать, как шлюзуются ржавые самоходки и чистенькие пассажирские

теплоходы. Наблюдая, изредка задремывал, просыпаясь, снова наблюдал. Так и

убил время до половины шестого.

В Козицком купил три бутылки грузинского марочного коньяка, в

Центральном знакомый мэтр устроил икорки и хорошей рыбки, в "Арагви"

приятели-официанты вынесли хорошо упакованную пачку цыплят-табака. Гостя,

дорогого гостя ждал сегодня Виктор. Гостя, на которого вся надежда.

С Алексеем Борзовым он случайно познакомился на бегах года два тому

назад. С разных концов попав в дружную компанию футболистов-ветеранов,

игравших хладнокровно, экономно и со знанием дела, они с Алексеем обратили

друг на друга внимание тем, что играли совсем наоборот: по наитию, рисково

и с размахом. Оба сильно проиграли, и в ресторации отметили слегка это

событие. А, отмечая, разговорились. Алексей был своеобразно откровенен:

если о чем начинал рассказывать, то рассказывал до конца и без украшающих

его добавлений или умолчаний, если не считал возможным о чем-то говорить,

то просто ни о чем не говорил. Он называл себя комбинатором. Виктор

старался переименовать его в предпринимателя. Предприниматель, говорил он,

– человек одного направленного в одну сторону действия, а комбинатор -

создатель цепи из разнонаправленных действий не только своих, но и чужих,

цепи, которая вела к наиболее эффективному результату. В те дни, когда они

познакомились, Алексей занимался организацией сети закупочных

кооперативов, которые по высоким, но терпимым ценам должны были обеспечить

Москву высококачественными продуктами питания. Дело пошло: деревенские

хозяева молились на его людей, освободивших их от проблем сбыта,

московские покупатели, ворча по привычке, охотно покупали его чистый,

свежий и привлекательный товар. Но Министерство торговли обиделось, а

народные избранники посчитали, что кооперативы эти слишком много

зарабатывают, и прихлопнули их указом. Стало плохо и деревенским хозяевам,

и московским покупателям, и кооператорам, и даже депутатам. Только

Министерству торговли спокойнее стало.

Алексей привычно плюнул на это дело и образовал куст комиссионных

магазинов, совершенно спекулятивное предприятие, которое никого не

беспокоило потому, что в борьбе с ним не приобретешь ореола страдальца за

народные интересы.

Алексей Борзов был своим человеком в подпольи, в тени и на солнышке.

Он ходил по канату и не страшился по нему ходить, так как был отличным

канатоходцем.

Виктор понимал, что, если Алексей захочет ему помочь, то поможет.

Дома он был к семи. Стараясь не вспоминать, что было здесь, Виктор

быстро прибрал квартиру, раскинул по-холостяцки небрежный, но достойный

стол и ровно в семь пятнадцать набрал телефонный номер, обозначенный на

картонке.

– Я слушаю, - объявил в трубке барский, и в то же время слегка