приблатненный баритон.

– Здорово, Леха, - с бойким облегчением поздоровался Виктор.

– Витек, что ли?
– узнал Алексей.

– Он самый. У меня дела к тебе, Леша. Много дел.

– Про одно твое дело догадываюсь. Серега, да? - Алексей знал

покойника, именно от него Виктор получил сведения о беспокойном

рэкетирском прошлом Сереги.

– Серега только начало, Леша. Дальше такое произошло, что ни в сказке

сказать, ни пером описать.

– А ты, дурачок, хотел описать?

– Да не хотел я описать, хотел разобраться?

– Не с нашими мозгами в этом разбираться, Витя. Я сегодня одного

старого, очень старого знакомого посетил, благо, он сейчас в Москве, и

кое-что ему рассказал про нынешние московские чудеса. Вот он, если очень

надо, разберется.

– Ты лучше пока о моих делах никому не говори.

– Да я еще ничего не знаю о твоих делах-то, Витя.

– Скоро узнаешь, через полчаса узнаешь. Насколько я разбираюсь в

московских телефонах, ты сейчас где-то у Арбата, да?

– Отгадал. В переулочках мой тайный офис.

– Так вот, ноги в руки - и ко мне. Как раз через полчаса ты за

столом, на котором ждет не дождется тебя твой любимый грузин "Греми".

– Не выйдет, Витя, - с сожалением ответил Леша. - У меня здесь

срочная встреча через полтора часа.

– Но пойми ты, Леха! Мне необходимо поговорить с тобой сегодня,

сейчас!

Алексей помолчал недолго, обдумывал, видимо, ситуацию, потом весело

предложил:

– Тогда вот что. Не я, а ты - руки в ноги - и ко мне. Часа для

излияний тебе хватит?

– Хватит. Адрес диктуй.
– Виктор был лихорадочно деловит. Алексей

продиктовал адрес, подробно объяснил, как добраться и добавил милостиво:

– Можешь грузина с собой прихватить. Только одного.

На "букашке" Виктор доехал до Неопалимовского, перешел Садовое, и

мимо валютного заведения "У бельгийца" проследовал в арбатские переулки.

Зря объяснял ему Алексей про эти места, эти места он знал досконально.

Повернул налево, повернул направо, прошел еще метров сто и остановился,

твердо понимая, что он у цели.

Все раздираемо противоречиями и конфликтами ныне в Москве: общество,

люди, кварталы, дома. Дом, в котором располагался тайный офис Алексея, не

был исключением. Одни люди интенсивно осуществляли в нем капитальный

ремонт, другие решительно продолжали в нем жить.

Перешагивая через толстые, в жирной резине, кабели, которые

извивались на полу, как змеи, и висели на перилах, как лианы, Виктор,

преодолев сей тропический лес, поднялся на четвертый этаж (лифт,

естественно, не работал) и позвонил у обитой рваным дерматином двери в

квартиру номер тридцать два.

Ни ответа, ни привета. Виктор позвонил еще раз. С тем же результатом.

Тогда он злобно ударил в дверь кулаком. И дверь мягко отворилась.

В глубине коридора из-под двери последней комнаты пробивался свет.

Виктор пошел на этот свет. За бронзовую ручку в виде непонятного

модернистского лепестка открыл и эту дверь. В комнате на мягком

раскидистом финском диване под зажженным торшером лежал Алексей с

закрытыми глазами.

– Леша, - позвал Виктор и тут же увидел темно-красное пятно на

лешиной светло-серой рубашке, на левой стороне груди. Не зная, что делать,

Виктор еще раз позвал:

– Леша.

Леша не откликался, потому что не мог откликнуться. Он был мертв.

Срочно звонить в милицию и все рассказать. Все? И про конюха,

которого он застрелил на сретенском пустыре? Не рассказать, так они все

равно расколят его до жопы. В нынешнем-то его состоянии.

Он скатился по лестнице, чуть не упал, споткнувшись о кабель в

подъезде, и выбежал на волю. У входа встретилась старушка. Он сказал ей: