Шрифт:
– Потому что... как бы сказать... лица невыразительные.
– На себя глянь, - вздохнул Седлецкий.
– Так... Самый сильный аргумент в пользу того, что полковник уехал с нами по сговору, это пропажа бумаг из сейфа. Ключ к нему был только у Адамяна.
Спасибо, Георгадзе, за содействие. Твоих услуг в Москве не забудут.
– Позвольте переговорить с вами наедине?
– спросил Георгадзе.
– У меня нет секретов от коллег, - сказал Седлецкий.
– И все же, - проявил настойчивость Георгадзе.
Они отошли к реке, бормочущей неподалеку.
Седлецкий обежал взглядом темную холмистую равнину, вдохнул свежий воздух с реки и спросил:
– Что, дружище, маловато показалось "лимонов" Адамяна?
– Не в деньгах дело. Хотя без моей помощи, сами понимаете, вам было бы...
– Не бери на себя много, парень, - перебил Седлецкий.
– Не ты - другого нашли бы.
– Возможно. Но другой не был бы заместителем начальника особого отдела. Я помог вам не потому, что поверил сказкам Сараны. В Шаоне я успел узнать, кто вы на самом деле. Мне посоветовали держаться от вас подальше. А я, как видите, не внял этому доброму совету.
– Отчего же?
– Оттого, что увидел перспективу. У вас нет людей в Отдельной армии на уровне моей должности.
А если меня назначат начальником отдела...
– Хорошо. Доложу руководству о твоем предложении. Сарана свяжется, когда понадобишься.
Георгадзе кивнул и пошел к своей "Волге", а Седлецкий вернулся к фургону.
– Вот ваши документы и командировочные удостоверения от хозуправления Министерства обороны, - сказал Сарана.
– Накладные на помидоры в порядке. Тут, в сумке, деньги на дорожные расходы.
Автоматы с боекомплектом - в кабине под сиденьями. Ну, ни пуха ни пера!
– К черту, - сказал Седлецкий.
– Спасибо, Сарана. Ты отлично поработал. Как думаешь, Мирзоев, из него получится хороший оперативник?
– А чего там!
– согласился Мирзоев.
– Парень молодой, яйца свежие. Только держи ухо востро, брат, с Георгадзе. Он вовсе не дурак. И прощай, авось еще увидимся.
– Почему нет... Шарик маленький.
– Какой шарик?
– Земной, - вздохнул Сарана.
Он пожал всем руки и ушел в темноту. "Волга", мелькнув красными стоп-сигналами на повороте, умчалась в Ставрополь. Они забрались в просторную кабину рефрижератора.
– Прапорщик Свиридов, - улыбнулся водитель.
– Можно - Вася.
Был он молодой, конопатый и белозубый, с редкими китайскими усишками.
– Сейчас и мы представимся, - сказал Мирзоев, раскрывая свое удостоверение.
– Прапорщик Билялетдинов... Н-да. Что я им там, в Москве, сделал плохого? Ну, в звании понизили... А фамилия, где они ее откопали?
– Зато я - старший прапорщик, - похвастался Седлецкий.
– Ковальчук Хведор Ахванасьевич. От яке дало! Старший, значит, командир.
– Да вас, хохлов, салом не корми - дай покомандовать, - вздохнул Мирзоев.
– Молчи, татарва! Слухай мою команду, ты, Биля... Биля... Тьфу! И ты, Василий... Спать! Подрыхнем часок - и в дорогу. Путь неблизкий. Спаси и сохрани нас, Никола-угодник, покровитель странствующих и путешествующих...
– Вот, значит, как запел, - засмеялся Мирзоев, устраиваясь на рундуке за спинками сидений.
– Ох-хо, это тебе не спальный вагон.
– Зато и не ящик в холодильнике, - откликнулся Седлецкий.
– Скажите, - помялся водитель, - а тот всю дорогу так? Как пенек?
И ткнул пальцем в направлении фургона.
– Ты за него не волнуйся, - сказал невидимый Мирзоев.
– Он сейчас кайф ловит.
– А я уже такого возил, - похвастался Василий.
– В этой же машине. В прошлом году, из Бендер.
– Не боишься, что язык вырвут?
– рявкнул Седлецкий.
– Гаси свет!
Заснули они моментально, набирая силы перед броском через пол-России с юга на север.
23
"Гражданская война всегда имеет некоторые силы внутри страны, которые по разным причинам заинтересованы в ее стимулировании и развитии...
Ее этапы в России - это: сначала апрельские события, потом раскол ФНС с выходом из него организации, затем создание новых политических союзов и группировок на фоне ухудшения уровня жизни народа... Дальше - перенесение конфликта в парламент, затем из парламента - перенос на национально-религиозную почву, с последующим обострением и накаливанием до температуры открытого конфликта...