Парень начал неохотно поднимать руки и попытался уронить портативную видеокамеру, но Акопов перехватил. Он повел задержанного к озеру, под фонарь. По дороге снял очки и сунул за пазуху. Еще издали пахнуло камышами, тиной и рыбой. На узких мостках в тени кустов сидела парочка кормила комаров. Увидели Акопова с трофеем - как ветром сдуло. Задержанный на мостках повернулся, и в рассеянном тусклом свете фонаря сверкнули в улыбке зубы.

– Привет, Гургенчик!

У Акопова челюсть отвисла. Он ожидал чего угодно, только не встречи с Пашей Фанерой.

– Какого хрена!
– сказал Акопов.
– Ты что тут делаешь?

– Работаю, - пожал Паша щуплыми плечиками.
– А чо... Бабки платят, а остальное - фанера.

Верни машинку - уронишь.

Когда-то Паша работал милицейским фотографом, выезжал со следственными бригадами на убийства и прочие неприятности, где жмуриков не надо упрашивать: скажи, мол, сыр... Однажды Паша решил крепко заработать: нащелкал целый диафильм про спекулянтов с Велозаводского рынка и пошел бабки требовать за уличающие фотоматериалы. Мало того, что морду набили, так еще и на работу настучали. Выгнали Пашу из милиции. Спасибо, не посадили - за дискредитацию славных органов.

Открыл Паша собственное фотоателье, когда настала эпоха кооперации. Погорел. В прямом смысле - подожгли конкуренты. Некоторое время перебивался в редакции большой газеты - фотолаборантом. Чужие пленки проявлял да снимки печатал.

Ребятам из банды Степана иногда требовались не очень разборчивые мастера скрытой съемки.

У Степана в милиции были контакты - вот и выяснил: да, служил такой хрен с горы, Паша Фанера, которому не обломилось подхарчиться за счет простых советских спекулянтов. Паше банда предложила деликатную фотосъемку в Ногинске. А чтобы ему объектив не оторвали вместе с головой, выделили в качестве живого щита Акопова, тогда проходившего по кадровым спискам Степана, и еще одного бывшего воина-интернационалиста.

За неделю Акопов с Пашей не то чтобы подружились, нб сработались. Сблизило их общее чувство опасности. Паша светился и горел в деле впервые его неудовлетворенная страсть к тайнам и рискованным фотосюжетам переплелась с удовлетворенной страстью к деньгам. Потом они выезжали несколько раз на "натурные съемки" в Приднестровье, в Екатеринбург и другие криминально напряженные точки. Паша освоил видеокамеру, виртуозно снимал и батальные, и постельные сцены.

– Работаешь, значит, - вздохнул Акопов.
– Скажи хоть, на кого?

– На Мостового, - с некоторой гордостью сказал Паша.
– Хороший, оказывается, мужик. Голова! Всю науку знает.

Акопов ничего не понимал. С какой стати Мостовой, недавно ставший вице-премьером, заинтересовался окружением генерала Ткачева? Еще одна странность...

– И Степан тебя отпустил?

– Отпустил, без проблем. Даже посмеялся. Ты, говорит, Паша, как звезда футбола, переходишь в другой клуб. Камеру вот подарил - "Сони".

– Ладно. Здесь что делаешь? Конкретно?

– Сказал же - работаю! Поручили снять какойто междусобойчик. Показали дачу, дали охрану.

– Отдыхает твоя охрана, - сказал Акопов.
– Может, к утру прочухается. А с тобой что делать?

– Только не топи, - засмеялся Паша, повернувшись к озеру.
– Я плавать не умею. Ты ведь здесь тоже из-за той самой дачи. Верно? Значит, на свою госбезопасность трудишься. Ну и трудись дальше. Ты с одной стороны, я - с другой. Тебе - бабки и мне - бабки. Остальное - фанера.

– Вот так просто?

– Ага. Чего нам делить? Заказчики приходят и уходят, а мы остаемся. Они там, на даче, какя понимаю, любители. Хоть и генералы. Даже охрану путевую не поставили - пустили по забору мудаков, а собак заперли. Да... А мы с тобой, Гургенчик, профессионалы. Ну и не будем друг друга утомлять.

– Наверное, ты прав, - сказал Акопов.
– Скажи, это не ваши шуруют на здешней телефонной станции?

– Вполне возможно. Точно не знаю, а врать не хочу.

– За кого играет Мостовой?

– Эх, Гурген... Это мы с тобой вечно за кого-то играем. А Мостовой играет за себя. Я же говорю: не башка у мужика, а библиотека имени Ленина.

– Не знаешь, зачем Мостовому нужна съемка этой компании? Какие-то определенные пожелания были?

– Ему вся компания - до лампочки. Ему Федор Васильевич нужен. Ну, этот толстый из Минобороны. Я его уже месяц пасу.

– Так-так... Давай, Паша, присядем. Расскажи подробнее!

Через полчаса Акопов встал.

– Все, расстались! Надеюсь, ты не будешь никому докладывать, что видел меня у дачи?

– Чтоб я сдох! Но и ты, Гурген, не пиши про меня в мемуарах. А что съемку не закончил... Скажу - вспугнули.