– Загримируется он!
– рассердился Савостьянов.
– Обидно, что не понимаешь всей сложности задачи. Ты мне нужен возле Антюфеева не только в качестве регистратора звуковых колебаний. А если завтра потребуется вывести клиента из обращения?

Чтобы не пердел, допустим? Опергруппу прикажешь высылать на этот случай? А если тебя самого засекут и надумают загасить? Охрану ставить? Нет, брат, не спи на ходу - ты там под высоковольтным проводом находишься.

– Понимаю, - вздохнул Акопов.
– А все-таки скучно.

– Веселых переворотов не бывает, - сказал Савостьянов.
– Потому что в них, как правило, играют очень скучные люди. Терпи, казак!

Больше Акопов не заикался о своем самочувствии. А визит людей то ли из МГБ, то ли из ткачевской контрразведки подтвердил правоту генерала:

расслабляться нельзя, работать действительно приходится под высоковольтным проводом. Акопов и сам понимал - он красиво извернулся в безнадежной ситуации, и не каждый на его месте сумел бы так мгновенно и убедительно сымпровизировать.

Медвежатники, допустим, из МГБ, работая превентивно и прощупывая всю улицу, к Акопову пришли, почему-то дождавшись, пока дома никого не будет.

Случайность? Нет... Наверняка знали: Акопов с Людмилой переехали в Поваровку недавно. И они хотели узнать, связана или не связана внезапная покупка старой дачи с активизацией гостевой жизни на фазенде Антюфеева. И если тут задействованы люди МГБ, то это значит, что какая-то часть министерства сочувствует целям Ткачева...

Акопов искренне надеялся, что незваные посетители рассеяли свои опасения, познакомившись с ним, простым советским уркой, заработавшим срок, честно отсидевшим и так же честно завязавшим с проклятым темным прошлым. Бывший урка, а ныне отдыхающий раком на грядке трудящийся - это свое, родное до зубной боли, привычное. Безгрешные раскаявшиеся урки не мешают большой политике. И маленькой - тоже. Они слишком хорошо знают цену свободе.

От размышлений его отвлекло тихое гудение мотора на улице. Мимо дачи неторопливо пропылила серая "Волга". Неужели начинается сбор гостей?

Он поднялся к аппаратуре. Людмила успела заснять визитера перед воротами дачи. Акопов прокрутил повтор: какой-то незнакомый сухопарый господин в модном мешковатом костюме из легкого материала. Выбравшись из "Волги", господин огляделся. Акопов остановил кадр, увеличил худой его анфас на экране и задумался. "Я становлюсь похожим на Бориса, - усмехнулся он.
– Хочется спросить: где я тебя видел?"

И тут же вспомнил - где. Недавно этот господин шел по коридору родного Управления. Только был он тогда в строгом костюме с галстуком и сопровождали его два придурка: один с папкой, другой просто так.

Акопов набрал номер Савостьянова. Опять взял трубку генеральский прихвостень Толмачев. Он уже научился узнавать Акопова по голосу.

– Юрий Петрович отошел.

– Надеюсь, не в мир иной?
– вздохнул Акопов.
– Нужна срочная консультация, Толмачев. Ты в курсе моего нынешнего задания?

– Конечно. Проект "Центурион", допуск второго уровня.

– Тогда скажи, из нашего треста играет кто-нибудь в "Центурионе" за синих?

Синими в оперативном подразделении Савостьянова называли заговорщиков.

– Это информация для допуска первого уровня.

Но вам скажу: кое-кто играет за синих.

– Спасибочки!
– засмеялся Акопов.
– Привет шефу. И всему первому уровню.

Больше он не сомневался: на дачу Антюфеева приехал один из заместителей начальника Управления. Да и Савостьянов на первом совещании по безымянной еще операции сам сказал: один из заместителей генерал-полковника с санкции коллегии пошел на контакт с заговорщиками.

Между тем сухопарый пассажир "Волги" вошел в помещение дачи. Акопов переключился на шумозапись.

– Вы думаете, мне самому это нравится?
– услышал он тут же высокий резкий голос командарма.
– Чем дольше раскачиваемся, тем больше вероятность, что попадемся.

– Согласен с вами, Геннадий Анатольевич, - сказал гость.
– В Управлении разработан подробный план оперативных мероприятий по блокаде заговора. Задействованы самые эффективные средства. Вот копия плана. Меня, как заместителя начальника, ознакомили с оригиналом. Если вы не упредите наши мероприятия...

Зашелестела бумага, скрипнул стул.

– Это подлинная виза?
– спросил Ткачев.

– Вне сомнения, - отозвался гость.

– Странно, - задумчиво сказал Ткачев.
– Зачем ему это надо? Провокацией попахивает. Его подставляют, спихивают на него всю ответственность за решения, а он делает вид, что не догадывается. Автографы раздает! Учитывая характер старика и его опыт... Очень странно!

Да, подумал Акопов, вот точное определение:

странно. Заговор странный. Один из главных заговорщиков сидит на чужой даче, напивается и спит.