Ночью, когда Хилда заснула, он лежал, прислушиваясь к ее посапыванию, и думал о девушке из аптеки "Гринз". Он заново переживал весь минувший день вот он выходит из своей квартиры в Патни, а Хилда кричит ему вслед, чтобы он купил пасту и пилочки, вот едет в метро и читает "Дейли телеграф". Шаг за шагом он вспоминал все, что произошло сегодня утром, с наслаждением приближаясь к тому мгновению, когда Мари протянула ему сдачу. Он вспоминал загадочную медлительность ее улыбки, вспоминал разговоры с утренними посетителями. "Можно заказать билеты в Ньюкасл и обратно?
– интересовалась супружеская чета.
– Правда, что среди недели дешевле?" Мужчина с плоским лицом хотел провести неделю в Голландии вместе с сестрой и ее мужем. Одна женщина узнавала о маршрутах по Греции, другая - о круизах по Нилу, третьей хотелось совершить путешествие на острова Силли. Потом он поставил табличку "Закрыто" перед своим местом за стойкой и отправился в закусочную "Бетте" на Эджвер-роуд. "Пилочки для ногтей, - снова говорил он в аптеке "Гринз", - и зубную пасту "Колгейт" в маленькой упаковке". И повторялся весь их разговор, повторялся день, преображенный ее загадочной улыбкой, а потом она сидела рядом с ним в "Барабанщике". Снова и снова она подносила к губам стакан с джином и мятой, снова и снова улыбалась. Он заснул и увидел ее во сне. Они гуляли в Гайд-парке, у нее свалилась с ноги туфля. "Сразу видно, что ты малый не промах", - сказала она, а потом наступило утро, и опять приставала Хилда,

– Не знаю, но в нем что-то есть, - доверительно рассказывала Мари своей подруге Мэйвис.
– Какая-то надежная сила.

– Разумеется, женат?

– Наверное. Такие, как он, всегда женаты.

– Не теряй голову, подруга.

– У него глаза, как у Синатры. Голубые-голубые...

– Ну, Мари...

– Мне всегда нравились мужчины старше меня. У него чудесные усы.

– У парня из "Интернэшнл" тоже усы.

– Но он же сопляк. И весь в перхоти!

Они сошли с поезда и расстались на платформе. Мари спустилась в метро, а Мэйвис побежала на автобус. Очень удобно было ездить из Рединга на Паддингтонский вокзал. Дорога занимала всего полчаса, а за болтовней время пролетало незаметно. Вечером они возвращались порознь, так как Мэйвис почти всегда задерживалась на час. Она работала оператором на компьютере.

– Мы обсудили с Мэйвис ваше предложение и согласны застраховаться.Мари прибежала в бюро путешествий в половине двенадцатого на следующее утро, улучив момент, когда было мало покупателей. Накануне вечером возникли сомнения относительно страховки. Норман обычно советовал клиентам застраховаться и счел вполне естественным, что ей захотелось обговорить все с приятельницей, прежде чем решиться на дополнительные расходы.

– Тогда не будем откладывать и оформим заказ, - сказал Норман. Придется внести задаток.

– Мэйвис выписала чек на ваше бюро.
– Мари протянула ему розоватый листок.

– Все в порядке.
– Он взглянул на чек и выписал квитанцию, потом сказал: - Я подобрал еще несколько проспектов и с удовольствием просмотрю их вместе с вами, и потом вы все расскажете вашей приятельнице.

– Вы очень любезны, мистер Бритт. Но я спешу. Мне нельзя долго отсутствовать.

– Может быть, встретимся в перерыв?

Он сам удивился своей настойчивости и подумал о жене. Он представил Хилду, склонившуюся над работой, руки проворно нанизывают оранжевые и желтые бусины под пение Джимми Янга.

– В перерыв, мистер Бритт?

– Мы успели бы просмотреть все проспекты.

Я ему нравлюсь, подумала она. Он пытается за мной ухаживать, и проспекты только предлог, чтобы встретиться. Что ж, ей это приятно. Она сказала Мэйвис правду: ей нравились мужчины старше ее, и ей нравились его усы, удивительно гладкие, наверное, он пользуется какими-то средствами для волос. Ей нравилось имя Норман.

– Ну что ж, хорошо, - согласилась она.

Он не мог повести ее в закусочную "Беттс", где посетители, стоя с картонными тарелочками в руках, жевали бутерброды.

– Давайте пойдем в "Барабанщик", - предложил Норман.
– Я выйду в четверть первого.

– Лучше в половине первого, мистер Бритт.

– Я буду ждать вас там в это время с проспектами.

И снова он подумал о Хилде. Вспомнил ее высохшие бледные руки и ноги, ее посапывание. Иногда, когда они смотрели телевизор, она ни с того ни с сего усаживалась к нему на колени. С годами она быстро дурнела, худела, а ее седеющие волосы, и без того жесткие, становились совсем сухими. Он отдыхал душой в те вечера, когда она уходила в клуб или к Фаулерам. И все же он был несправедлив к ней, она старалась по мере сил быть хорошей женой. Просто когда приходишь домой усталый после работы, вовсе не хочется, чтобы тебе плюхались на колени.

– Джин с мятой?
– спросил он в "Барабанщике".

– Да, пожалуйста, мистер Бритт.
– Она хотела сказать, что сегодня ее черед платить за коктейль, но от волнения забыла. Взяв проспекты, которые он положил на стул рядом, она сделала вид, что читает, а сама наблюдала за ним, пока он стоял у стойки бара. Он обернулся и, улыбаясь, пошел к столику со стаканами в руках. Сказал, что это прекрасный способ заниматься делами. Себе он тоже взял джин с мятой.

– Сегодня мой черед платить. Я собиралась вам сказать, что плачу я. Мне неловко, мистер Бритт.

– Меня зовут Норман.
– И снова он подивился своей непринужденности и уверенности. Они выпили, и он предложил на выбор пастушью запеканку или ветчинную трубочку с салатом. Он готов был купить еще джина с мятой, чтобы она стала раскованной. Восемнадцать лет назад он так же покупал Хилде портвейн стакан за стаканом.

С проспектами они покончили быстро. Мари сказала, что живет в Рединге, стала рассказывать, какой это городок. Потом рассказала о матери, о приятельнице матери, миссис Драк, которая жила с ними, и еще о Мэйвис. Много говорила о Мэйвис, но ни разу не упомянула ни одного мужчины - ни друга, ни жениха.