Игорь Васильевич проснулся за минуту до того, как должен был зазвонить будильник. Протянул руку, привычно щелкнул выключателем настольной лампы и зажмурился. Подумал: "Зря я согласился ехать на охоту. Спал бы в теплой постели. Впереди два выходных..." Он не успел помечтать о том, чем занялся бы в свободное время, в этот момент будильник тихо звякнул, предупреждая, что сейчас последует громкое простуженное дребезжание. Корнилов вскочил с кровати и нажал кнопку будильника, чтобы упредить это дребезжание и не разбудить мать.

Вещевой мешок, ружье и патронташ он собрал с вечера. Мать оставила ему в термосе кофе. Быстро умывшись, Игорь Васильевич сделал бутерброд, налил в чашку кофе. Кофе простоял ночь в термосе, сделался безвкусным, немного остыл, а Корнилов любил горячий. И он, предчувствуя, что все эти два дня его ждут сплошные неудобства, еще раз пожалел о том, что затеял эту поездку на охоту. Но уж очень соблазнительно звучало: охота на медведя! Игорь Васильевич никогда на медведя не охотился, да и вообще за последние годы ни разу не брал ружья в руки.

Три дня назад Корнилову позвонил его приятель Василий Плотников.

– Игорь, ты когда-нибудь ходил на медведя?
– спросил он.

– С рогатиной?

– Будешь острить, так и умрешь, ни разу не поохотившись, - оборвал Игоря Васильевича Плотников.
– Тут мы собрались небольшой компанией... Есть одно место в "газике".

– И далеко?
– спросил Корнилов.

– Далеко. За Бокситогорск. Всего километров триста...
– И, почувствовав, что его приятель сомневается, Плотников сказал: - Дело стоящее. Есть лицензия. Егерь еще с осени взял берлогу на контроль...

– А что?!
– оживился Игорь Васильевич, представив вдруг заснеженный лес, огромный костер и темную тушу зверя на снегу.
– А что?
– повторил он.
– Почему бы и не поехать? Что за народ собирается?

– Колю Евсикова ты знаешь, - сказал Плотников, - да еще один его приятель. Инженер с "Электросилы".

Евсикова Игорь Васильевич встречал несколько раз у Плотникова и не очень жаловал. Он производил впечатление человека, когда-то давшего клятву быть обязательно остроумным и свято эту клятву выполнявшего, несмотря на то, что все остроты у него были заезженные, анекдоты или старые, или совсем не смешные. Коля Евсиков, которому, кстати, было уже лет сорок, ни слова не говорил просто так - обязательно с присказкой, обязательно с каламбуром. В компании, которая время от времени собиралась у Плотникова, к Евсикову уже привыкли и, едва он начинал какой-нибудь очередной свой каламбур, хором его подхватывали.

...Так и не допив кофе, Игорь Васильевич надел старенький короткий тулупчик, волчью мохнатую шапку, подхватил рюкзак и ружье и тихонько прикрыл за собой дверь. В лифте он взглянул на часы - было половина пятого. "Ну, товарищ Корнилов, вы делаете успехи!" - усмехнувшись, подумал Игорь Васильевич. Он мог засидеться за работой далеко за полночь, но утром в выходной любил поспать.

"Газик" уже стоял перед подъездом, окутанный белыми клубами морозного воздуха. Плотников, сидевший за рулем, распахнул дверцу. Игорь Васильевич устроился рядом, обернулся, поздоровался с Колей Евсиковым.

– А это Владислав Сергеевич...
– сказал Плотников, кивнув на третьего мужчину в новеньком ватнике, подпоясанном патронташем.

– Он у нас главный медвежатник!
– засмеялся Евсиков.
– Завидев Славку, все медведи медвежьей болезнью болеют.

– Ну, с богом!
– сказал Плотников, и они покатили по пустынному белому городу.

Что-то в этом Владиславе Сергеевиче показалось Корнилову знакомым. "Может быть, у Евсикова встречались?
– думал он.
– Нет, не встречались. Я хорошо помню всех его гавриков". Раза два Игорь Васильевич поворачивался к Плотникову, о чем-то спрашивал его, а сам ненароком взглядывал на Владислава Сергеевича, но в машине было темно. Рассмотреть черты лица не удавалось. У него возникло ощущение, словно не сам человек был ему знаком, а только глаза, о которые он будто споткнулся, когда пожимал Владиславу Сергеевичу руку.

"А-а, впереди еще два дня, успеем разглядеть друг друга", - решил он и попытался задремать. Но сидеть было неудобно, мешал вещевой мешок, стоящий в ногах. Да и дорога, как только выехали за город, оказалась скользкой, плохо почищенной. Машину трясло, заносило на поворотах. То и дело приходилось хвататься за железный поручень над дверцей.

"Лихая голова, - подумал Игорь Васильевич о Плотникове.
– Загонит он нас в канаву". Но говорить ему ничего не стал. Василий мог спокойно выслушать любые замечания, кроме замечаний в адрес его умения водить автомобиль.

Часа через три Корнилов уже так устал - и от неудобного положения, в котором сидел, и от тряски, и, главное, от того состояния полудремоты, полубодрствования, когда ежесекундно засыпаешь и ежесекундно же просыпаешься, что перестал обращать внимание на то, как ведет Плотников машину.

– Николай, - попросил Игорь Васильевич Евсикова, - ты бы хоть рассказал чего... Пару анекдотов поновее.

Но Евсиков не отозвался.

– Он уже третий сон видит, - тихо сказал Владислав Сергеевич.
– Сил набирается...