Ни единый мускул не дрогнул на лице Гидеона Фелла, рукой он по-прежнему упирался в стол, зато зрачки внезапно расширились, словно доктор что-то вспомнил или сообразил. Однако это неуловимое изменение не разрушило чар, околдовавших Торли. Голоса собеседников теперь звучали громче, и Торли все дальше и дальше углублялся в события той печальной ночи.

— Я заглянул в спальню. Свет не был зажжен, но я и так заметил, что комната пуста.

— Шторы были задернуты? — быстро спросил доктор Фелл.

— Нет. Поэтому-то я и разглядел, что жены нет в спальне, — через окно проникал слабый свет, наверное звездный. Покрывало на постели оставалось несмятым, а тишина и холод царили как в склепе. Потом я снова услышал стоны и крики, раздававшиеся так близко, что у меня мурашки побежали по коже. Под дверью в гостиную Марго я заметил полоску света.

— Продолжайте! — подбодрил рассказчика доктор.

Торли говорил громко и быстро:

— Я отворил дверь. В комнате было тепло — в камине еще горел огонь. Все светильники на стенах были зажжены. Возле столика я увидел шезлонг со множеством подушек.

— Продолжайте!

— Марго лежала на спине, только слегка завалившись на бок. Из горла у нее вырывалось невнятное бормотание.

Я позвал ее: «Марго!» — она застонала и скрючилась, но глаз не открыла. Я попробовал усадить ее прямо, хотя жена никогда не была особенно легкой, но голова Марго все время клонилась вперед. Я пробовал встряхнуть ее, чтобы привести в чувство, но и это не помогло. Тогда я по-настоящему испугался и сломя голову бросился в ванную.

— Пузырек с ядом все еще находился в шкафчике? — быстро спросил собеседник. — Вы нашли его?

— Нет, он исчез! Марго могла… — Торли осекся на полуслове.

Наступила мертвая тишина. Торли все понял. Голос его дрожал и ломался, когда он медленно повторил: «Могла…» Затем вдовец окончательно сник, застыл, словно окаменелый, темные глаза потускнели и стали безжизненными.

Доктор Фелл наконец распрямился.

— Итак, мы только что узнали, — в его ровном голосе не слышалось удовлетворения или какой-либо иной интонации, — что в шкафчике действительно, как и утверждала мисс Силия Деверо, находился коричневый пузырек с надписью «Яд».

И снова никто не пошевельнулся. Собравшиеся не отваживались нарушить гробовое молчание, заполнявшее галерею.

— Это была ловушка! — в отчаянии крикнул Марш. — Самая настоящая ловушка! Подлая и бесчестная!

— Ничего подобного, — спокойно возразил Гидеон Фелл, кладя трость на стеклянную поверхность столика. — У меня, сэр, были все основания подозревать вас во лжи. Если вы знали о существовании флакона с ядом в аптечке, то, найдя жену при смерти, должны были первым делом броситься в ванную, проверяя, на месте ли пузырек. Видит бог, я всего лишь подтолкнул вас к откровенности, и не более. Теперь понимаете?

Дэнверс Локи, элегантный и надменный, поднялся.

— Уже поздно, — заметил он. — Думаю, Дорис, нам пора.

Силия тоже встала, глаза ее блестели.

— Я вовсе не хочу торжествовать победу, Торли, — проговорила она. — Но только больше никогда, никогда в жизни не называй меня сумасшедшей. — Она вдруг обернулась к Холдену и, едва сдерживая слезы, протянула к нему руки. — Дон, милый!..

Дональд бросился к возлюбленной и долго сжимал ее ладони, не в силах отвести глаз от ее лица, точно так же, как вчера вечером в парке.

— Господи! Да послушайте же меня! — взмолился Марш.

Все разом взглянули в его сторону.

— Я хочу все объяснить! В конце концов, я имею на это право! — Он проглотил тяжелый ком в горле. — Да, действительно, я солгал! Но солгал единственный раз! Ведь я хотел как лучше! Я…

— Единственный раз? — перебил его Холден, сейчас не испытывающий к Торли даже ненависти — только презрение. — Да нет, Торли, ты у нас сущий ангел! Ангел, да и только! Ведь остальные твои слова — чистая правда? Так надо понимать?

— Да, правда! — обиженно заявил маклер.

— Нет, Торли, ты пытался внушить всем, что Силия страдает галлюцинациями, Марго не переодевалась посреди ночи в черное платье. Но Марго действительно сменила наряд после вечеринки, и есть свидетель, подтвердивший это.

— Вот как? — холодно заметил Торли. — А ты, я вижу, уже вообразил, что видишь всех насквозь. Ну и кто же этот обличитель?

— Твоя заступница — Дорис Локи.

Дорис не смогла сдержать взволнованного возгласа. Ее отец мгновенно шагнул вперед, словно намереваясь защитить дочь даже от взглядов присутствующих.