— Я, признаться, тоже испугался, что они… э-э… вцепятся друг другу в глотки, — заметил доктор Фелл, с виноватым видом поправляя на носу очки. — И чем они там занимаются? Не передрались еще?

— Нет, — покачал головой Дональд. — Просто сидят и тупо смотрят друг на друга. Как вы могли уйти, оставив их в таком состоянии? Вероятно, вы сказали или слишком мало, или слишком много!

— Вы свидетель, что я пытался уходить от некоторых вопросов. Но все присутствующие так разволновались, что мне не удалось отделаться незначащими фразами. Пришлось говорить правду.

— Но в чем эта правда? — допытывался Дон.

— Хм-м…

— Позвольте мне понять вашу позицию. Торли Марш дважды попался на наглой лжи — он объявил бредовыми слова Силии о пузырьке с ядом и переодевании в черное платье. Но вы почему-то объявили этого человека невиновным. По-вашему, он ангел, не прикасавшийся к жене пальцем и не убивавший ее?

— Но суть именно в этом! — нахмурился доктор Фелл. — Именно из-за его лжи я и понял, что по поводу убийства мистер Марш ответил чистую правду!

Холден изумленно уставился на собеседника:

— Знаете, доктор, подобный парадокс мог бы…

— Сэр, я не создаю парадоксы, а объясняю реальную ситуацию, — напыщенно заявил человек-гора.

— Хорошо. Тогда давайте разбираться дальше, — вздохнул Дональд. — По вашим словам, Силия никогда не теряла рассудка (честь вам за них и хвала!), однако затем вы туманно намекнули…

— Ни на что я не намекал! — возразил доктор.

— Тогда получается, что и Силия, и Торли говорили правду? — не сдавался Дон. — И что эти долгие месяцы они жили не понимая друг друга? Так?

Глаза доктора Фелла блеснули в лунном свете из-под низко надвинутой шляпы.

— Да! Именно так! — Он стукнул по земле тростью.

— Но это же невозможно! — воскликнул Дональд.

— Почему?

— Потому что Силия и Торли противоречат друг другу! Их утверждения невозможно совместить, как нельзя смешать масло с водой. Любой человек либо говорит правду, либо лжет.

— Необязательно, — возразил Гидеон Фелл.

— Но как же так?!

— Когда-нибудь я поведаю вам всю историю целиком, и вы измените свое мнение. А пока у нас есть просьба, которую надлежит выполнить.

— Ладно, — согласился Холден. — Простите мою настойчивость, доктор Фелл, но я хотел бы задать последний вопрос.

— Какой же?

— Как получилось, что вам известно об этом преступлении гораздо больше, чем можно было бы узнать из письма мисс Деверо в Скотленд-Ярд? Что за игра ведется между вами и Силией? А я могу поклясться, что такая игра идет. Она и вам рассказала о смерти Марго?

— Нет! — рявкнул доктор, яростно заколотив тростью по траве. — Если бы только она рассказала мне! — Он понизил голос и задышал ровнее. — Вам, возможно, известно, что Силии Деверо после смерти сестры мерещились привидения?

— Да, — кивнул Дон. — Только Силия не страдает галлюцинациями!

— Вот именно, — согласился доктор Фелл. — Как раз благодаря этим россказням о привидениях я и понял, что девушка не страдает галлюцинациями.

И снова Дональд не смог сдержать удивления:

— Доктор Фелл, боюсь, я понимаю вас не лучше, чем Торли. За каких-то две минуты вы произносите второй парадокс! Посудите сами: все ждут судью, выносящего смертный приговор, а вместо него приходите вы и начинаете говорить загадками, играть словами. Я, как и Силия, начинаю приходить в отчаяние.

— Говорю же вам, — собеседник Дональда энергично взмахнул тростью, — в моем умозаключении нет никакого парадокса или игры слов! Вы и сами могли бы догадаться, если бы внимательнее изучили очевидные факты. А сейчас… — Он помедлил. — Сейчас мы идем открывать склеп. И…

— И что?

— И это только часть нашей задачи, — прошептал доктор Фелл. — Должен признаться, я ужасно боюсь! Пойдемте!

Они пересекли дорогу и ступили на луг. Чуть поодаль, в тени дубов, буков и кипарисов, высилась касуоллская церковь.

Внутри этого древнего храма, чья история насчитывала много веков, стояло каменное изваяние сэра Уолтера Д'Эстервиля. Одетый в кольчугу, ногами он попирал мраморного льва — скульптурная группа символизировала участие Д'Эстервиля в крестовых походах. Когда сэр Уолтер погиб в Палестине, осененный знаменем с черным крестом тамплиеров, леди Д'Эстервиль дала монашеский обет, и «Касуолл-Хаус» стал аббатством. А каменное изваяние древнего рыцаря, как и сам «Касуолл», и поныне осталось памятником нетленной любви.