— Шептона?

— Да. Я практически похитил из «Касуолла» этого почтенного джентльмена. Как раз в тот момент, когда тот покупал себе табак в деревенской лавке.

Без дальнейших объяснений доктор Фелл скрылся в соседней комнате. Холден и Силия недоуменно переглянулись в душных, горячих сумерках комнаты; потом Силия, опустив глаза, тихо проговорила:

— Дон…

— Да?

— Это письмо, которое ты держишь… Доктор Фелл мне многое рассказал… Это письмо Марго?

— Да.

— Можно я прочту его? — И Силия протянула руку.

— Силия, я не хочу, чтобы ты его читала! Я…

Слабая, чуть насмешливая и усталая улыбка тронула уголки ее губ и оттенила прозрачную нежность ее глаз.

— Дон, ты и правда считаешь, что мне не положено знать такие вещи? Ведь я сестра Марго и тоже могу сильно влюбиться, в общем-то это уже случилось. Ох, Дон!

— Хорошо. Держи.

В наступившей тишине они молча ждали.

Взяв письмо, Силия подошла к окну и отдернула занавеску, загремевшую деревянными кольцами. Сколько-то она медлила, опустив ресницы и сжимая сложенное письмо в руке.

А в соседней комнате, где на стенах висели черные драпировки, а на столе стоял прозрачный камень, слоновой походкой прохаживался доктор Фелл. Первым делом сквозь ездившие на носу очки он внимательно обследовал обгорелые остатки, извлеченные Холденом из камина. Потом он направился в конец комнаты, где за занавесками прятались еще две двери. Распахнув ту, что слева, он включил свет и заглянул в кухоньку, через которую Холден проник в квартиру. Затем доктор Фелл открыл другую дверь и тоже включил свет — так, что Холден увидел, что это ванная комната.

Силия стала читать письмо. Она читала краснея, но не поднимая глаз и не меняясь в лице.

А тем временем доктор Фелл, в каменной неподвижности постояв на пороге ванной, выключил свет и закрыл дверь. Он повернулся кругом, поднял свою косматую голову. И…

— Нет! — вскричала вдруг Силия. — Нет! Нет! Нет!

Холдена, пытавшегося наблюдать за ними обоими одновременно, от неожиданности бросило в жар.

Спохватившись и взяв себя в руки, Силия сказала:

— Прошу прощения. Но это имя…

— Какое имя?

— Человека, в которого была влюблена Марго. — Изумление, недоверие (быть может, смирение?) сквозило в голосе Силии. — «Иногда мне достаточно просто снова и снова повторять твое имя!» И здесь оно упоминается, наверное, раз шесть. — Силия задумалась, очевидно погрузившись в воспоминания. — Но это объясняет… это объясняет все! Дон, ты читал это письмо?

— Я начал, но тут как раз пришли вы с доктором Феллом. Ну и кто же эта свинья? Скажи!

Но тут, словно полицейский с ордером на арест, на пороге появился молодой врач в сопровождении двух санитаров с носилками. Деликатно постучав по открытой двери, он поинтересовался:

— «Скорую» вызывали?

Холден мотнул головой куда-то назад. Вновь прибывших встретил доктор Фелл, причем он тотчас же закрыл за ними дверь, и до слуха остальных донесся его громогласный речитатив.

Однако вслед за медиками по лестнице поднимался еще кто-то. Вскоре в дверном проеме обрисовалась огромная сутулая фигура доктора Эрика Шептона, слегка запыхавшегося и с неизменной летней шляпой в руках и нимбом седых волос вокруг лысины. Любезный взгляд и упрямо сжатый рот чем-то неуловимо отличались от виденного Холденом на детской площадке.

— Силия, моя дорогая! — начал с порога доктор Шептон.

Силия не обратила на него внимания.

— Сначала это кажется невероятным! — проговорила она, глянув еще раз на письмо и принявшись складывать его гармошкой. — Но так ли это невероятно? Если вспомнить Марго? Нет. Это до ужаса верно.

— Но… Силия, дорогая!

Силия очнулась.

— Вы всю дорогу в машине не хотели говорить со мной, — продолжал полунасмешливо старый доктор. — Да и я, признаться, не очень-то люблю беседовать в присутствии посторонних, например мистера Херст-Гора. Но я всего лишь сельский врач. Я, наверное, совершаю гораздо больше ошибок, чем хотелось бы думать. И если я где-то ошибся…

— Доктор Шептон, — Силия широко раскрыла глаза, — неужели вы думаете, что я обижаюсь на вас?

Доктор явно удивился:

— А разве нет?

— Я лгала, — сказала Силия с невыразимым спокойствием, скрывавшим боль. — Что же могли подумать вы, да и любой порядочный человек? Они, наверное, арестуют меня, и бог видит, что я это заслужила. — Она на мгновение прикрыла рукой глаза. — Но почему, почему вы не сказали мне?

— Потому что так было правильно, — сказал доктор с резкостью, уничтожившей всю его любезность. — И плевать я хотел на лондонских детективов, я и сейчас считаю, что был прав.