— Где?

— В Лондоне. Видите ли, мы подслушиваем наших детей, так же как они подслушивают нас. Но то, что эти комнаты здесь, прямо над магазином, куда я два-три раза в год захожу купить маски, этого, клянусь, я не знал.

— Давайте перейдем в ту комнату, — отрывисто сказал доктор Фелл. — Возьмите стулья.

Пока все медленно перебирались с места на место, Силия подошла к Холдену и шепнула:

— Дон, что здесь сейчас будет?

— Хотел бы я знать!

Силия взяла Холдена за руку, но тут же отстранилась и побледнела, увидев, как он поморщился от боли. Взгляд ее стал нежнее.

— Дон! Что у тебя с рукой?

— Ничего страшного. Просто обжегся. Послушай, Силия, клянусь честью, ничего страшного, и умоляю тебя не паниковать. Тут у нас не «круглый стол». Тут сейчас будет жарко.

Это мнение, похоже, разделяли и сэр Локи, и доктор Шептон, которые несли свои стулья с таким видом, будто направлялись по меньшей мере в Мекку.

Все вопросительно смотрели на доктора Фелла, а тот, словно молчаливо призывая их запоминать каждое его движение, еще раз обследовал черную комнату. Он показал Холдену на потайной ящик с письмами Марго на дне флорентийского комода.

Верно истолковав этот жест, Холден вытащил ящик и поставил его на стол перед лампой. Силия бросила в него письмо, которое держала в руках. Доктор Фелл, взяв письмо, разгладил его и прочел. Потом он быстро пробежал глазами остальные клочки голубой бумаги, лежавшие в ящике. Затем, как следует изучив взглядом потолок, а потом ковер, он опустился в высокое красное кресло у стола.

— Эти письма… — начал было Локи.

Доктор Фелл не отреагировал.

Перед ним мерцал огромный прозрачный камень, напротив висел гробовой покров, причем на одной его стороне висела маленькая жадеитовая голова ибиса, на другой — эмблема с изображением спящего сфинкса. Доктор Фелл взял эмблему в руки.

— «Он также олицетворяет собой, — прочел он вслух, — две стороны человеческого естества: внешнюю, представленную на обозрение всему миру…» — Доктор Фелл положил сфинкса на стол. — Черт возьми! Вот уж верно сказано!

Когда все окончательно уселись, он выудил из кармана увесистый мешочек с табаком и изогнутую пеньковую трубку. Набив ее, он чиркнул спичкой и тщательно, неторопливо раскурил. Свет настольной лампы, преломляясь в кристалле, освещал его лицо.

— А теперь слушайте! — сказал доктор Фелл.

— Вы хотите назвать убийцу? — быстро спросил Локи.

— Ну нет. — Доктор Фелл покачал головой.

— Но вы же только что сказали…

— С этим мы подождем, — продолжал доктор Фелл, попыхивая трубкой. — Пока речь пойдет о той тайне, которая слишком многих ввела в заблуждение.

Даже спустя годы Холден помнил, кто где сидел в тот вечер. Силия и он сидели рядом на огромной бархатной софе, слишком роскошной для этой потайной комнаты. В клубах табачного дыма перед ними вырисовывался профиль доктора Фелла. Лицом к нему на стульях сидели Локи и доктор Шептон. Локи, наклонившись, барабанил пальцами по столу.

Доктор Фелл начал свой рассказ:

— Все это началось с трагического непонимания, длившегося годами. Все могло бы оказаться куда проще, если бы только кое-кто не молчал! Но этот вопрос не подлежал обсуждению, это было слишком пикантное, если не сказать позорное семейное обстоятельство. Этот вопрос должен был быть замят. И он был замят. Отсюда-то и выросли боль, и разочарование, и еще сильнейшее непонимание, и, наконец, убийство.

Доктор Фелл помолчал, отмахиваясь от дыма. Глаза его были устремлены на сэра Дэнверса Локи.

— Сэр, известно вам, что такое истерия? — спросил он.

Локи озадаченно нахмурился:

— Истерия? Вы имеете в виду…

— Нет, — перебил его доктор Фелл, — не тот стертый, неточный смысл, который мы обычно придаем этому слову. Чаще всего мы называем человека или его поведение истеричным, когда он просто сильно расстроен и не может сдержать эмоции. Нет, сэр! Я имел в виду нервное заболевание, имеющее в медицинской науке название «истерия». Если я буду сейчас рассуждать как профан и непрофессионал в медицине, то, не сомневаюсь, доктор Шептон поправит меня. Так вот, истерия, а точнее, совокупность определенных симптомов, называемых истерией, может проходить в сравнительно мягкой форме. Или она может создать интересный предмет исследования для невролога. Или она может перейти в сумасшествие.

Доктор Фелл снова помолчал.

Силия сидела не двигаясь, сложив руки на коленях, чуть наклонив голову, но Холден чувствовал, как дрожит ее тонкая рука.

Доктор Фелл продолжал:

— Позвольте мне назвать вам некоторые наиболее слабые симптомы истерии. Повторяю: слабые! Каждый из них в отдельности не обязательно является признаком истерии. Но нет настоящего истерика, который не обладал бы полным набором этих симптомов. Будь то мужчина или женщина.

— А мы в данном случае имеем дело с… — уточнил Локи.