И, в небеса навеки исчезая,

Меч в океан, ломая, бросил он.

Какой завет оставил миру гений,

Когда свой меч пред знаменем сломал?

Тот меч грозой был прежних поколений;

Он эту мощь Свободе завещал.

Июльским жертвам, блузникам столицы,

Побольше роз, о дети, и лилей!

И у народа есть свои гробницы

Славней, чем все могилы королей.

Напрасно смысл великому движенью

Вельможи дать хотели бы иной,

Не приравнять им подвиг к возмущенью!

Кто мстил тогда, тот жертвовал собой.

Слыхали мы, что с ангелами, дети,

Вам говорить дано во время сна:

Узнайте, что ждет Францию на свете,

Утешьте тех, кем вольность спасена!

Скажите им: "Герои! Ваше дело

Нам суждено в грядущем охранять.

Вы нанесли удар громовый смело,

И долго мир он будет потрясать".

И пусть в Париж все армии, народы

Придут стереть следы Июльских дней,

Отсюда пыль и семена Свободы

В мир унесут копыта их коней.

Во всех краях Свобода водворится.

Отживший строй погибнет наконец!

Вот - новый мир. В нем Франция - царица,

И весь Париж - царицы той дворец.

О дети, вам тот новый мир готовя,

В могилу здесь борцы сошли уснуть,

Но в этот мир следы французской крови

Для всех людей указывают путь!

Июльским жертвам, блузникам столицы,

Побольше роз, о дети, и лилей!

И у народа есть свои гробницы

Славней, чем все могилы королей!

Перевод под ред. Вс. Рождественского

ПРОЩАЙТЕ, ПЕСНИ!

Чтоб освежить весны моей трофеи,

Когда-то полный блеска и огня,

Я вздумал петь, - но слышу голос феи,

Что у портного нянчила меня:

"Взгляни, мой друг, зима уж наступила.

Ищи приют для долгих вечеров.

Ты двадцать лет пропел под шум ветров,

И голос твой борьба уж надломила.

Прощайте, песни! Старость у дверей.

Умолкла птица. Прогремел Борей.

Те дни прошли, когда в клавиатуре

Твоей души был верен каждый звук,

Когда, как молния, навстречу буре

Твоя веселость вспыхивала вдруг.

Стал горизонт и сумрачней и уже,

Беспечный смех друзей твоих затих.

Сколь многих нет из сверстников твоих,

Да и Лизетты нет с тобой к тому же!

Прощайте, песни! Старость у дверей.

Умолкла птица. Прогремел Борей.

Ты пел для масс - нет жребия чудесней!

Поэта долг исполнен до конца.

Ты волновал, сливая стих свой с песней,

Всех бедняков немудрые сердца.

Трибуна речь всегда ль понятна миру?

Нет! Но, грозивший стольким королям,

Ты, не в пример напыщенным вралям,

Простой волынке уподобил лиру.

Прощайте, песни! Старость у дверей.

Умолкла птица. Прогремел Борей.

Ты стрелы рифм умел острить, как жало,

Чтоб ими королей разить в упор.

Ты - тот победоносный запевало,

Которому народный вторил хор.

Чуть из дворца перуны прогремели.

Винтовки тронный усмирили пыл.

Твоей ведь Музой взорван порох был

Для ржавых пуль, что в бархате засели.

Прощайте, песни! Старость у дверей.

Умолкла птица. Прогремел Борей.

Ты сердцем чист был в годы испытаний,

Ты на добычу не хотел смотреть.

Теперь, в венце своих воспоминаний,

И годы старости достойно встреть.

Учи пловцов искусству переправы,

Им повествуя про былые дни;

Когда ж возвысят Францию они,

Согрейся сам у пламени их славы".

Прощайте, песни! Старость у дверей.

Умолкла птица. Прогремел Борей.

О фея добрая, в мою мансарду

Пришла ты вовремя пробить отбой.

Забвенье скоро стихнувшему барду,

Рожденное покоем, даст покой.

Когда ж умру, свидетели сраженья

Вздохнут французы, грустно говоря:

"Его звезду, сверкавшую не зря,

Бог погасил задолго до паденья".

Прощайте, песни! Старость у дверей.

Умолкла птица. Прогремел Борей.

Перевод Л. Руст