Он замолчал. Видимо, решил, что больше ничего говорить не следует. Он стряхнул пыль с пиджака и закурил.

— Да, это незадача, — сочувственно буркнул Мастерс.

— Согласен. Но это не имеет значения. Единственное, что имеет значение, это то, что бедный старина Сэм и Мина мертвы.

— Да. Но…

— Что «но»?…

Держащийся до сих пор с подозрительной любезностью, старший инспектор хранил за пазухой камень. Он ждал только соответственного момента, чтобы сбросить его.

— Ничего, сэр. Но в этом обществе лучше не говорить слишком резко о Германе Пеннике.

— В этом обществе?

— Я хотел сказать, в присутствии мисс Кин.

— А какое отношение к этому имеет Вики?

Мастерс изобразил на лице удивление.

— Так вы не знаете? Мисс Кин в большой дружбе с мистером Пенником. Не правда ли, мисс? На следующий день после смерти Мины Констебль мисс провела с ним вечер в роскошном ресторане…

Вики молчала. Она сидела совершенно неподвижно на стуле рядом с Сандерсом. Голова ее была слегка наклонена, и он видел только ее блестящие волосы теплого оттенка старой бронзы и нежную линию шеи, виднеющуюся из скромного выреза темно-синего платья. Но слышал ее прерывистое дыхание.

Неприятную паузу прервало появление официанта. Он с шумом поставил чашки с кофе на стол и удалился.

Только тогда она подняла голову. И повернулась к Г.М.

— Сэр Генри, почему вы меня так не любите?

— Я-а? Не люблю вас?

— Да. Вы. Неужели по той причине, что вы приятель отца невесты доктора Сандерса, сэра Денниса Блистоуна? Да?

— Моя дорогая, я не имею понятия, о чем вы говорите. И какое отношение к этому имеет Денни Блистоун?

— Неважно. — Она начала нервно играть коробком спичек, лежащим на столе. — Я видела вас вчера вечером в отеле «Коринтиан». Вы постоянно наблюдали за нами. Вы даже специально споткнулись о ближайший столик, чтобы лучше нас рассмотреть. Думаю, именно вы рассказали старшему инспектору об этой встрече?

Несколько секунд Г.М. не отзывался. Он казался смущенным. Что-то бормотал себе под нос, медленно выбирая сигарету из пачки.

— Что ж… ведь вы были там?

— Да. Боже мой, да! Я там была.

— По собственной воле?

— По собственной воле.

— «Коринтиан» — это не закрытый клуб. Там в любой момент могли появиться репортеры…

— Да. Они поймали нас, когда мы вставали из-за стола.

— Вам нравятся подобные приключения?

— Я их ненавижу, — нервно ответила Виктория. Она положила коробок спичек и сказала уже гораздо спокойнее: — Вы обладаете большой силой, сэр Генри. Это такая внутренняя сила, которая заставляет других людей думать и чувствовать так, как вы. Поэтому я прошу, чтобы вы не делали выводов из того, как узнаете мотивы того или иного поступка.

— Это не входит в мои привычки, — спокойно ответил Г.М. — Признаюсь, что я смотрел в вашу сторону, но, даю слово, не на вас. Я хотел увидеть руки Пенника и поэтому… хм-м-м… споткнулся возле вашего столика.

— Руки Пенника? — в ее голосе звучало искреннее удивление.

— Да, — подтвердил Г.М. — И не исключаю возможности, что ваши намерения гораздо лучше, чем выглядят.

Виктория облегченно вздохнула и удобнее уселась на стуле. Смех Сандерса разрядил напряженную атмосферу.

— Может мне кто-нибудь сказать, о чем идет речь? — спросил он. — Мы собрались здесь не для того, чтобы дискутировать о дружеских встречах. Почему Вики не может пойти поужинать с кем хочет?

— Вот именно. Почему я не могу этого сделать? — холодно спросила Вики. — Я вспомнила об этом только потому, что старший инспектор начал делать намеки…

— Но мисс Кин, это…

— А кроме того, — продолжал Сандерс, — сегодня я иду с ней ужинать. Правда, Вики?

— Да, разумеется, Джон. Только…

— Ты идешь со мной?

— Да, да, разумеется. Впрочем, это не совсем подходящее место для подобного разговора. Извините, господа, но я должна возвращаться в бюро.

Она быстро допила кофе, встала и накинула на себя дождевик. Впервые она посмотрела ему прямо в глаза. Она держала себя со спокойной уверенностью: в этом была какая-то отчужденность и решимость.

— Хорошо — весело сказал Сандерс. — Я заеду за тобой ровно в половине восьмого. Не опаздывай.

— Джон…

— Сейчас я найду такси. Ты не можешь в такую отвратительную погоду прогуливаться по Ричмонд Террас.

— Джон, я хочу тебе что-то сказать. Хорошо? Господа нас извинят.

— Пожалуйста, мисс, — начал старший инспектор, с интересом наблюдая за ней, — может быть, это не наше дело. С другой стороны, прошу не сердиться, но, возможно, и наше. Могу поручиться, что знаю, что вы хотите сказать доктору. Меня интересует все, что касается этого проклятого Пенника или людей, с которыми он обращается. Так почему же вы не сможете сегодня пойти поужинать с доктором…

Не закончив фразу, Мастерс вдруг вскочил на ноги.

Снаружи, за высоким окном промелькнула в струях дождя фигура какого-то мужчины. Он остановился перед входом в ресторан, толкнул дверь и вошел внутрь. Сняв промокшие плащ и шляпу, Герман Пенник улыбнулся им и одновременно жестом, не терпящим промедления, подозвал официанта.

Манговое дерево разрасталось.

Появились все новые побеги, оплетая все, как лианы. Такое беспокоящее ощущение всякий раз испытывал Сандерс, когда видел Пенника.