Самым худшим было то, что все должны были делать вид, что они встретились за самым обычным ланчем, как и остальные люди в уже почти пустом ресторане. Через полуоткрытое окно в зал вливалась волна свежего воздуха, и дым, скопившийся под потолком, стал рассеиваться. У столиков кружились официанты, стряхивая скатерти. В этой послеобеденной, немного сонной атмосфере каждый повышенный голос или резкое движение обращали на себя внимание.

Пенник заговорил первым. Разумеется, это была просто иллюзия, что его лицо или общий вид изменились. Нет. Однако в нем появилось нечто новое. В его поведении чувствовалась внутренняя удовлетворенность, причины которой Сандерс сначала не мог понять.

— Сэр Генри Мерривейл? — спросил Пенник. Он испытующе посмотрел на собеседника.

— Да. Вы присоединитесь к нам?

— Благодарю вас.

Он подал плащ и шляпу официанту, в глазах которого появился блеск узнавания. Он взял у Пенника мокрые вещи и быстро отошел.

— Я должна идти, — сказала Вики. — В самом деле должна. Джон, я хотела бы сказать тебе несколько слов.

— Прошу вас, останьтесь, — обратился к ней Пенник. Он сказал это обычным голосом, но чуткое ухо Сандерса уловило в нем сдержанное веселье. Это было первое впечатление, которое несколько минут назад он не сумел определить. Пенник поверил в свою силу. — Нет, нет, не уходите пока. Даже если вы опоздаете в бюро, мы все уладим.

— Если бы так.

— Да? Если бы все остальные проблемы было также легко разрешить! — снисходительно усмехнулся Пенник. — «Если бы я был королем, озолотил бы тебя солнцем, посеребрил бы лунными лучами», — продекламировал он.

— Это было бы приятно, — сконфуженно пробормотала Виктория.

Она уселась обратно.

— Как дела, инспектор? — приветствовал Пенник Мастерса, внимательно наблюдавшего за ним, как за ошалевшим мартовским котом, которого через минуту потребуется огреть башмаком. — Приветствую вас, — повернулся он к Чейзу.

— Прошу прощения. Я уже должен идти. Вы должны меня извинить, — сказал Чейз.

Он чопорно поднялся и вышел из ресторана. Даже не надел непромокаемый плащ, только перебросил его через руку. Он остановился на залитой дождем улице, взглянул вправо, влево, как будто не мог решить, в каком направлении ему идти. Натолкнулся на группу зевак, столпившихся под крышей у входа, и быстрым шагом пошел вперед.

За столиком царило молчание, которое прервал Пенник, обратившись непосредственно к сэру Генри.

— Я жалею, в самом деле, очень жалею, что не согласился встретиться с вами в тот вечер. Я очень хотел познакомиться с вами. Но в тех обстоятельствах я опасался, что это может оказать ненужное влияние. Вы понимаете меня?

Сэр Генри долго раскуривал сигарету.

— Обойдемся без извинений, сынок. А что вы делаете здесь?

— Если вы хотите знать правду, то я проследил за мисс Кин.

— Значит, это вы… — начала Вики.

— Ездили за мной на такси? — закончил за нее Пенник. — Да, малышка, это был я. Мне нравится смотреть на вас. Да, это действительно доставляет мне удовольствие. Прошу меня правильно понять! Вы меня вдохновляете. Под вашим влиянием даже такой скромный человек, как я, может отважиться на великие поступки. — На лице Вики выступил кирпичный румянец, но она не осмелилась произнести ни одного слова. Пенник взволнованно стиснул руки. — Когда я увидел всех моих… хм… противников, собравшихся на военный совет, то не смог отказать себе в удовольствии включиться в дискуссию. Но главным поводом послужило другое. Я хотел поговорить с инспектором Мастерсом.

Мистерс замер.

— Я хотел задать вам один вопрос, — продолжил Пенник.

— Если кто здесь и будет задавать вопросы, — проворчал Мастерс, — то этим человеком буду я. Во-первых, что вы делаете в Лондоне? Во-вторых, где вы живете, в том случае, если нам понадобится с вами связаться? Последнее время вы жили в гостинице «Черный Лебедь». Так что же?

Пенник усмехнулся.

— Я остановился там ненадолго. У меня есть квартира на Блумсбери, скромная, но мне она нравится. Я напишу вам адрес. Да, но, как я уже говорил, мне нужно задать вам один вопрос. Что вы имеете против моего выезда за границу?

Неожиданный удар в желудок не мог бы произвести на Мастерса большего впечатления.

— За границу? — Казалось, что это слово никак не может пройти через его горло. — Да, у меня есть дьявольски серьезные основания возражать против вашего выезда за границу. Если вы думаете, что можно вызвать такой скандал, а потом упаковать вещи и удрать за тридевять земель, то вы скоро убедитесь, где в этом предположении заключается ошибка.

Пенник снова усмехнулся. И хотя его маленькие глазки с обожанием вглядывались в Вики, отповедь старшего инспектора не прошла мимо его внимания.

— Прошу вас, не волнуйтесь, инспектор. Я не собираюсь дезертировать. Я хочу выехать на несколько часов во Францию. Я снискал огромный успех, радио Бретани предложило мне, чтобы я выступил…

— О-о-о, да, да, — прервал его Мастерс со злорадным блеском в глазах. — Знаю. Творожный концерн, не так ли?

Пенник громко рассмеялся. Это странным образом изменило его физиономию. На лице появились многочисленные, не видимые до сих пор морщинки, как будто оно не было привычно к выражению радостных чувств. Казалось, что он искренне полюбил инспектора, и не существует никого, к кому бы он чувствовал неприязнь.