— Николь, — раздался приглушенный голос Дженни — теперь в доме все говорили шепотом, — почему бы тебе не прогуляться с близнецами? Похоже, сейчас пойдет снег. Хорошо бы успеть нарезать остролиста и сосновых веток. Скоро придет Уэс, и мы украсим дом к Рождеству.

Николь медленно встала, но мысли ее были далеки от приближающегося праздника.

— Я не позволю ломать стену моего дома, — угрожающе произнес Клей.

Бианка с отвращением взглянула на него.

— Дом слишком мал! В Англии он мог бы сойти только за сторожку для привратника.

— Так, может, тебе стоит вернуться в Англию?

— Мне надоели твои оскорбления! Ты не забыл о моих родственниках?

— Поскольку ты беспрестанно о них твердишь, вряд ли я смогу о них забыть. А сейчас — уходи! Я должен работать! — Он оторвался от толстой тетради и проследил взглядом за тем, как она, гордо вскинув голову, вылетела из конторы.

Как только шаги Бианки затихли, Клей налил себе виски. Бианка оправдывала его худшие ожидания. Он никогда в жизни не встречал более ленивое создание. Она постоянно злилась на прислугу, которая отказывалась подчиняться ей. Поначалу Клей пытался как-то убедить слуг слушаться Бианку, но вскоре перестал это делать. Почему, в самом деле, им должно быть так же плохо, как ему самому?

Он вышел из конторы и направился к конюшне, чтобы оседлать лошадь. Вот уже два месяца он живет бок о бок с этой дрянью! И каждый день он пытался утешать себя тем, что сделал благородный жест, что своей женитьбой на Бианке спасает жизнь Николь. Но ему все равно было очень больно. Теперь, когда у него было больше времени на размышления, перед ним стал вырисовываться план того, как выскочить из западни, подстроенной Бианкой. Они с Николь должны уехать из Виргинии. Надо выбрать такой момент, когда никто не обратит внимания на их отсутствие в течение нескольких дней, и отправиться дальше на запад. Вдоль Миссисипи полно неосвоенных земель. Он давно уже мечтал увидеть эту реку, эти дикие места.

Бианка права в одном: не пройдет и года, как она разорится. Перед своим отъездом он мог бы попросить Тревиса выкупить плантацию у Бианки, вытеснить ее с земли, хотя бы на то время, пока Николь не окажется вне досягаемости этой толстой суки.

Клей остановил лошадь у реки. Из трубы домика Николь поднимался дымок. Сначала он не хотел встречаться с ней, потому что слишком больно было видеть ее. За последний месяц он не раз с холма наблюдал за тем, что происходило на том берегу. Он чувствовал непреодолимое желание прийти к ней и поговорить, но не мог сделать этого, пока у него не было никакого плана. Теперь же план есть.

Пошел снег — крупные мокрые хлопья плавно падали на землю. Клей услышал стук молотка и разглядел на крыше мельницы одинокую фигуру. Кто-то прибивал дранку.

Клей с улыбкой спешился, хлопнул жеребца по гладкому крупу, и тот спокойно двинулся к конюшне. Потом Клей сел в лодку и поплыл на мельницу.

Он взял молоток из ящика с инструментами, который стоял у лестницы, и полез на крышу. Уэсли удивленно взглянул на него, ухмыльнулся и молча протянул ему горсть гвоздей. Клей разложил гвозди шляпками в одну сторону и начал с необыкновенной скоростью стучать молотком, подавая гвозди левой рукой. Этот простой физический труд помог ему прийти в себя после ссоры с Бианкой.

Уже стемнело, когда мужчины, вспотевшие и усталые, спустились вниз. Но это была хорошая усталость — усталость от работы бок о бок с другом.

Они вошли в мельницу, где их ждал бак с горячей водой.

— Давненько тебя не было видно! — неодобрительно заметил Уэс. Клей, не отвечая, скинул рубашку и стал мыться.

— Дженни говорит, — продолжал Уэсли, — что Николь каждый день плачет, пока не заснет. Может, тебе это все равно? У тебя же есть эта непомерно раздувшаяся копия Бесс, чтобы погреться возле нее.

Клей посмотрел на него.

— Ты судишь о том, что не понимаешь.

— Так может, ты мне объяснишь?

Клей неторопливо вытирался полотенцем.

— Мы знаем друг друга всю жизнь. Разве я когда-нибудь вел себя так, чтобы заслужить подобную враждебность?

— До сих пор — нет.

— Черт возьми, Клей. Она красивая, добрая, милая…

— Можешь всего этого не говорить! — перебил его Клей. — Неужели ты думаешь, что я хочу жить вдали от нее? Тебе никогда не приходило в голову, что есть обстоятельства, которые мне неподвластны?

Уэсли некоторое время молча размышлял. Наверное, он не прав, что не доверяет другу. Он положил руку на плечо Клея.

— Почему бы нам сейчас не пойти к Николь? Она обещала сегодня приготовить пончики, да и дети обрадуются тебе!

— По-моему, ты довольно свободно чувствуешь себя в ее доме, — холодно проговорил Клей.

— Вот это настоящий Клей, — усмехнулся Уэсли. — Если ты о ней не заботишься, то этим приходится заниматься кому-то другому.

Клей повернулся и пошел к дому. Он не был здесь с тех пор, как Николь переехала сюда. Открыв дверь, он сразу же почувствовал, как его окутала волна тепла. Это был не просто жар от большого камина, а нечто неуловимое, что ощущалось скорее сердцем, нежели кожей.