— Ты один? — поинтересовался Джим.

— Мой помощник…

— Охранник сказал, что его пока нет.

— Все верно, — после некоторой паузы подтвердил Райм.

Поллинг, с волосами песочного цвета, хоть и был небольшого роста и легкого телосложения, но отличался незаурядной силой. На память пришли слова Терри Добинса: социальный работник, советник, политик. Тот, кто помогает другим…

Как, например, любой полицейский.

«Интересно, умру ли я прямо сейчас?» — подумал Райм, и неожиданно осознал, что умирать ему совсем не хочется. Во всяком случае, не таким образом, не от руки кого-то другого.

Поллинг подошел к кровати.

Однако при всем желании Линкольн не мог ничего поделать. Он находился в полной власти этого человека.

— Линкольн, — мрачно повторил Поллинг.

Их глаза встретились, и Райм почувствовал, как между ними словно пробежал электрический ток. Черная искра. Капитан перевел взгляд на окно.

— Ты, наверное, давно об этом задумывался, — начал Джим.

— О чем же?

— Почему я настоял, чтобы именно ты проводил это расследование.

— Я подумал, что из-за моих исключительных способностей. Однако капитан даже не улыбнулся.

— Так почему ты выбрал меня, Джим?

Капитан сплел перед собой тонкие, но сильные пальцы. Руки рыболова, спортсмена, пусть и изящные, но вполне способные извлечь добычу из ее норы и вспороть ей брюхо острым ножом.

— Четыре года назад мы работали вместе над делом Шепарда. Райм кивнул.

— Рабочие обнаружили тогда тело того полицейского на станции метро.

Линкольн помнил, как сначала раздался стон, похожий на прощальный гудок тонущего «Титаника», потом раздался грохот, прозвучавший, словно выстрел, и на него свалилась балка, сломавшая ему позвоночник.

— Ты тогда осматривал места преступлений. Как всегда, один.

— Да.

— А ты знаешь, как мы взяли Шепарда? У нас был свидетель.

Свидетель? Райм об этом даже не подозревал. После несчастного случая он и не думал следить за ходом дела. Знал только, что Шепарда осудили, и через три месяца в тюрьме его закололи ножом. Убийцу так и не нашли.

— Да-да, свидетель, — продолжал Поллинг. — Он видел Шепарда с оружием в руках в доме жертвы. — Джим сделал шаг к кровати и скрестил руки на груди. — Свидетеля нашли за день до того, как обнаружили тело в метро. Еще перед тем, как я потребовал, чтобы ты лично осмотрел место преступления.

— Что ты говоришь, Джим?

Капитан уставился в пол:

— Тогда ты стал нам уже не нужен, равно как и твой отчет. Линкольн промолчал.

— Ты понимаешь, к чему я веду? — спросил Поллинг. — Мне очень хотелось пригвоздить эту скотину Шепарда. Мне нужно было распутать самое дохлое и трудное дело. Ты же знаешь, что если на суде фигурируют отчеты, составленные Линкольном Раймом, то адвокаты могут махнуть на подзащитного рукой. Они боялись их, как огня.

— Но Шепарда осудили бы и без моего отчета, — возразил Райм.

— Все верно. Линкольн. Но дело не только в этом. Я знал от строительных рабочих, что тот участок очень опасен.

— И ты заставил меня полезть туда, не дожидаясь, пока рабочие укрепят его?

— Шепард убивал полицейских. — Лицо Поллинга скривилось от отвращения. — Мне так хотелось его схватить! Я был готов пойти на все. Но… — Джим опустил голову.

Райм ничего не ответил. Он снова услышал и стон, и грохот ломающегося дерева. А потом почти увидел взлетевший вверх и медленно оседающий клуб пыли. Забавно теплое спокойствие, охватившее тело, и лихорадочно бьющееся от страха сердце.

— Джим…

— Вот почему я хотел, чтобы ты занимался нынешним расследованием, понимаешь? — С несчастным, виноватым видом Поллинг вновь уставился на позвонок. — Со всех сторон я только и слышал, что ты превратился в инвалида, и твоя жизнь окончилась. Что ты просто тянешь время, раздумывая, как вернее убить себя. Я всегда чувствовал себя виноватым, и только и думал о том, как бы вернуть тебе хоть частицу прежней жизни.

— И ты жил с этим последние три с половиной года?

— Ты же знаешь меня. Линкольн. Да и все меня знают. Если я кого-то ловлю, то он пускает пузыри, пока не пойдет на дно. Я могу быть очень жестоким с преступниками и не успокаиваюсь, пока не упрячу их за решетку. Управлять этим выше моих сил. Мне иногда приходилось идти и на обман, но ведь я имел дело с преступниками. Или, по крайней мере, с подозреваемыми. И они не были полицейскими. А то, что случилось с тобой… я считаю тяжелым грехом, обрушившимся на меня.

— Но я и сам был далеко не новичком, — возразил Райм. — Мог бы просто отказаться туда идти, если бы считал место опасным.