Тебе придется научиться забывать мертвых…

Райм вспомнил выражение ее лица в тот момент, когда он произнес эту фразу. Что бы это могло значить? Потом он рассердился на себя за то, что слишком уж много времени думает об этой женщине. И снова занялся соломинкой.

Зазвенел звонок у входной двери. Райм и Селитто одновременно повернули головы в сторону лестницы. Вскоре раздался топот ног, и в спальне возник высокий молодой человек в брюках для верховой езды и синем шлеме, работавший, как было видно из его внешнего вида, в элитном отряде нью-йоркской конной полиции. Он протянул Селитто здоровенный конверт и сразу же удалился.

Детектив вскрыл сверток:

— Посмотри-ка, что нам принесли.

С этими словами он высыпал содержимое на стол. Три или четыре дюжины пластиковых пакетов с этикетками для вещественных доказательств равномерно рассыпались по поверхности. Райм посмотрел на них с отвращением. Каждый пакет содержал кусочек целлофана с упаковки от телятины, за которыми Линкольн посылал по магазинам сотрудников полиции.

К конверту прилагалась записка от Хауманна:

«Кому: Линкольну Райму, Лону Селитто. От кого: Боу Хауманн, ОНРВС».

— А это еще что за сокращение? — удивился Купер. В полиции приняты бесконечные аббревиатуры даже для слов, казалось бы, вполне обычных. Например, СМП — средство мобильного патрулирования, то есть автомобиль, ИВУ — импровизированное взрывное устройство, то есть бомба. Однако ОНРВС раньше не попадалось на глаза ни Райму, ни Селитто. Они только дружно пожали плечами.

Селитто продолжал читать, и вдруг рассмеялся:

— Отдел Немедленного Реагирования по Вопросам Супермаркетов. Относительно телячьих ножек. Поиски, проведенные на территории города, выявили сорок шесть субъектов, которые были задержаны и нейтрализованы с минимальной затратой сил. Им были зачитаны их права, после чего они были направлены на кухню к матери офицера Джанкарло. После завершения допроса половина подозреваемых будет переправлена в ваше распоряжение. Разогревать в духовке при температуре 350 градусов в течение тридцати минут…»

Райм расхохотался и потянул через соломинку виски, смакуя вкус напитка. Этого аромата хорошего скотча ему будет не хватать. (Хотя в мире бесчувственного сна как может чего-то не хватать? Это как с вещественными доказательствами: уберите преступление, и все эти предметы перестанут что-либо значить. Вы остаетесь в вечности, а там царит безопасность.)

Купер поднял несколько образцов целлофана:

— Сорок шесть вариантов. Из каждого выбранного магазина. Райм взглянул на стол. Шансы для идентификации упаковки были велики. Индивидуализировать пакет, может быть, и не удастся. Крошечная частица случайно прилипшего кусочка упаковки вряд ли полностью совпадет с этими образцами. Но, тем не мене, так как фирменные магазины закупают один и тот же целлофан для своей продукции, изучив их, можно будет сузить географию поиска жилища подозреваемого. Может быть, стоит позвонить в лабораторию ФБР и пояснить им, что…

Нет-нет, не стоит. Ведь теперь этим делом занимаются они.

— Сложи их и отправь нашим братьям-федералам, — скомандовал Райм Куперу.

Линкольн решил выключить компьютер, но его иногда непослушный палец попал по соседней с нужной кнопке, и тут же визгом отозвались динамики, которые случайно оказались теперь в режиме функционирования.

— Вот дерьмо! — выругался Линкольн. — Терпеть не могу эту аппаратуру!

Обеспокоенный внезапным приступом злобы Райма, Селитто взглянул на стакан виски и заметил:

— Что за ерунда, Линк? Такой превосходный скотч должен был сделать из тебя добряка.

— Могу вас обрадовать, — кисло усмехнулся Том. — Сейчас он как раз и находится в великолепном расположении духа.

……

Он остановил машину возле огромной водосточной трубы.

Выйдя из такси, он почувствовал знакомое зловоние воды, илистой и зеленоватой. Они находились возле тупика, ведущего к концу сточной трубы, пролегающей от западного шоссе к реке Гудзон. Здесь было пустынно, и никто их не видел.

Собиратель костей подошел к задней части машины, наслаждаясь видом захваченного пленника. Такое же удовольствие он испытывал, разглядывая девушку, прикованную к паровой трубе. И торчащую из-под земли извивающуюся руку, возле железнодорожной насыпи сегодняшним утром.

Преступник уставился в испуганные глаза жертвы. Он был гораздо более худым, чем казалась на первый взгляд. И намного старше предыдущих. Всклокоченные седые волосы торчали в разные стороны.

Стар в плоти, но молод в кости…

Мужчина при его приближении весь сжался, оборонительно выставив перед собой худые руки.

Открыв дверь, собиратель костей уперся стволом пистолета в его тощую грудь.

— Пожалуйста, — прошептал пленник дрожащим голосом, — денег у меня немного, но я отдам их все. Мы можем найти ближайший банкомат, и я…

— Выходи.

— Пожалуйста, не причиняйте мне вреда.

Собиратель костей мотнул головой, приказывая выйти. Хилый старик затравленно оглянулся и выбрался из такси. Он стоял возле машины, облокотясь на нее и умоляюще сложив руки перед грудью. Несмотря на жаркую погоду, его всего трясло.