Структура Координатора намечала банк или фирму, как правило, имевшую «крышей» одну из московских бандитских группировок, и оказывала ей техническое содействие. В него входило оформление залогов, бизнес-планов и прочей документации, контроль за прохождением денег. Гринбергу позволяли кидать банкиров, но за это он перечислял на счета подставных фирм, подконтрольных Координатору, загодя оговоренные суммы.

Так случилось и с банком, подконтрольным шадринской группировке. На всякий случай прогнав деньги по заграничным счетам, кидала предусмотрительно часть перевел бандитам, враждовавшим с шадринскими. Оговоренную сумму он обещал перевести на счет чекистской «крыши» до конца сентября, но, позвонив сегодня утром, в полной растерянности сообщил, что сделать этого не может...

После чего подробно, в деталях пересказал содержание разговора с Ракитой и Солоником. В том, что его тель-авивский офис действительно посетил знаменитый российский киллер, Борух Гринберг не сомневался. А гэбэшному генералу изложил собственные недвусмысленные выводы, проистекающие из состоявшегося в офисе разговора.

Было очевидно: Саша Македонский заигрался. Он становится все более независимым и медленно, но неотвратимо выходит из-под контроля.

Или уже вышел?!

Как бы то ни было, но теперь у Координатора имелось два варианта дальнейших действий.

Первый – надавить на Солоника. Средств оказать давление на человека, находящегося в федеральном розыске, у бывшего генерала КГБ более чем достаточно. В любом случае деньги должны вернуться в Тель-Авив. Но это значило бы засветить ценного агента не только перед шадринскими, но и перед всей российской оргпреступностью. Что крайне нежелательно – как следствие, засветится и собственная структура, а это уже катастрофа.

Теми же средствами шантажа и скрытых угроз можно было бы дать понять Солонику, что он не имеет права действовать самостоятельно. У него есть хозяева, которым он и обязан всем, что имеет, и хозяева эти не потерпят никакой самодеятельности. Впредь и навсегда.

Наконец Македонского можно и принести в жертву, ликвидировать, как в свое время сам он ликвидировал заказанные объекты. Но этот вариант следует держать про запас, на тот случай, если киллер окончательно выйдет из-под контроля.

Хозяин охранной фирмы приходил в себя медленно. Лишь спустя минут сорок после приезда в офис мысли его обрели былую стройность, а размышления – логическую аргументацию.

Усевшись за стол, Координатор по селектору распорядился ни с кем его не соединять по телефону и, взяв лист бумаги, попытался набросать служебный меморандум для куратора, ответственного за Македонского. Писал неторопливо, подолгу обдумывал каждую формулировку. Лишь к обеду оператор сетевого компьютера, зашифровав письмо, отослал его по системе Интернет в Грецию.

Встреча, о которой Солоник вспомнил по дороге из Тель-Авива в Иерусалим, началась как обычно. Загородный ресторанчик, «точку номер семь», Куратор в последнее время предпочитал всем другим. Привычными стали и приглушенный шум застольных разговоров, и традиционное сиртаки в исполнении игравшего на открытой веранде греческого оркестра, и шелест бамбуковой шторы на дверях, и вышколенный официант, узнающий двух русских завсегдатаев, и терпкий аромат свежесваренного кофе.

Как и на прошлых встречах, серенький выглядел подчеркнуто невозмутимо. Сдержанно поздоровался, поинтересовался, как дела, как здоровье, успешны ли тренировки. Заказал кофе для себя и собеседника, посетовал на жару, которая, несмотря на середину сентября, никак не спадала.

– Кстати, а в Израиле тоже было жарко? – неожиданно спросил он.

Солоник вздрогнул: вопрос был задан неспроста.

– Да, – подтвердил он, помешивая кофе пластиковой ложечкой.

– Как вам Иерусалим? Были у Стены Плача? Видели Гроб Господний? А библейские достопримечательности произвели на вас впечатление? – как ни в чем не бывало продолжал расспросы собеседник. – А может быть, вы летали туда вовсе не с познавательными целями?

Саша угрюмо молчал. Стало очевидно, что серенькому известно обо всех перипетиях иерусалимского вояжа. Впрочем, у Солоника не было сомнения, что разговор пойдет о Борухе. Пауза затягивалась. Он прикидывал в уме возможные варианты продолжения разговора, но ничего путного не приходило в голову.

– Зря отмалчиваетесь, – продолжал Куратор и неожиданно достал лежавший на свободном стуле компьютер-ноутбук. Щелкнул застежками, поднимая экранчик, поставил компьютер на столик. – Вот, взгляните, это любопытно. Пересядьте, пожалуйста, поближе.

Стараясь казаться спокойным и невозмутимым, Солоник подсел к компьютеру. То, что он увидел на мониторе, оказалось самым настоящим досье. Как и положено, сканированные фотографии, отпечатки пальцев, копии документов – свидетельства о рождении и браках, паспорта, военного билета, уголовных дел, характеристик, полученных в местах заключения, подробная биография. Там же были зафиксированы подробности ликвидационных акций с его участием: объект, время, место, оружие, реакция РУОПа и МУРа.

– А теперь взгляните сюда, – с бесстрастностью автоответчика продолжил серенький.

Саша прищурился – в отдельном файле значилась руоповская ориентировка:

5 июня 1995 г. из московского следственного изолятора № 1 бежал находившийся там под стражей СОЛОНИК Александр Сергеевич.

Приметы Александра Солоника:

на вид 30—35 лет, рост 165-170 сантиметров, среднего телосложения, лицо овальное, заметны лобные залысины, брови дугообразные, глаза карие, губы тонкие, подбородок закругленный, уши средние, борцовские (с деформированной хрящевой основой, оттопыренность верхняя), шея короткая, толстая, мускулистая.