Через неделю после приезда Свечников и Мустафа, которого бригадир в последнее время приблизил к себе, подустав от недавнего загула, прогуливались по ночной набережной и прикидывали план дальнейших действий.

– Наверное, надо было бы первыми с Крапленым связаться, – осторожно предложил Мустафа. – Все-таки, как ни крути, а он имеет свой интерес.

– Да я сам понимаю. – Свечников, встав у бетонного парапета, закурил и, глядя на лунную дорожку, продолжил: – Крапленый у нас вроде консультанта. Лукиных нет, и непонятно, что в Москве теперь происходит. Может быть, все уже разбежались, развалилась группировка, раздробилась на мелкие. А может быть, и нет. Только если урицкие вообще перестали существовать, Крапленому это вряд ли понравится.

Водная гладь с тусклой лунной дорожкой сумрачно светилась у берега. В тишине слышались ее ритмичные сонные всплески. Вспыхивал и гас маяк. Все это должно было действовать умиротворяющим образом, но Свече теперь было явно не до умиротворения.

– Кстати, Крапленый вроде бы в последнее время тоже был недоволен братьями, – напомнил Мустафа. – На общак мало давали, зато тачки себе раз в полгода меняли да на блядей тратили больше, чем на залетевших пацанов. Я как-то краем уха слышал их разговор, Миша еще оправдывался: мол, если на «Жигулях» буду ездить, меня не поймут.

– Сам знаю... Так что ты предлагаешь? – не глядя на собеседника, спросил бригадир. – Явиться к Крапленому и сказать: да, братьев я вальнул, но за дело, за беспредел. Чистильщика этого, Чижа, они ко мне послали. Разве я что не так сделал? Или мне надо было тогда в подъезде на колени перед Чижом встать, лоб свой подставить – мол, давай, дырявь на хрен?! Я-то за братьев отвечу, не вопрос. Но не могу я теперь выходить на Крапленого. Сам понимаешь, почему.

Свечников затушил сигарету, и они неторопливо, не говоря больше друг другу ни слова, двинулись по набережной – мимо курортного концертного зала, кафе «Таврида», гастронома, торговых ларьков. По небольшому мостику вышли на улицу Рузвельта.

У небольшого ночного магазинчика стояла шумная компания. Раздавались взрывы смеха, шутки, звон бутылок, кокетливо повизгивали девки, видимо, недавно подснятые тут же, у магазина. Компания громко обсуждала, где продолжить вечер: в Интуристе «Ялта», в ночном клубе «Черное море» или же прямо на набережной, в одном из многочисленных кафе.

– Ну и городок, твою мать, – выругался Свеча. – Никаких тебе забот, вечный праздник.

Бросив в сторону компашки возле магазинчика злобный взгляд, бригадир отвернулся, а его спутник, уставившись на ритмично мерцающий маяк, выжидающе помалкивал.

– Я так думаю, что Крапленый не был бы на тебя в обиде, если бы мы до того киллерюгу Македонского серьезно искали. Как ты и обещал. – Мустафа первым нарушил неловкое молчание. – Заявился бы к нему: так, мол, и так, слово свое сдержал. Тогда с тебя и взятки гладки. Мы тут прохлаждаемся, а дела стоят... И сучонок тот все еще живой.

– Так что, по новой в Курган махнуть? – вяло возразил Свечников. Остановился посередине узкой улочки, вздохнул, вновь закурил. – Знаешь, завтра я все-таки ему позвоню, Крапленому. Я уже понял, как с ним разговаривать.

– Как знаешь, – поморщился Мустафа. – Смотри только, чтобы хуже не было. Что ты ему скажешь? Братьев вальнул и в бега подался?!

– Сидим тут, как на иголках, ни хрена не знаем, что и как повернется. – Бригадир махнул рукой с зажатой в ней сигаретой. – Неопределенно все как-то. Надо прибиваться к какому-то берегу... Ладно, Мустафа, давай обратно двинем. Завтра же в Москву звоню. Крапленый – человек порядочный, думаю, поймет нас правильно...

Удивительно, но на следующий день Сергею Свечникову сказочно повезло.

Крапленый, которому бригадир сразу же дозвонился на мобильный, был в отличном расположении духа. Приветливо отозвался, поинтересовался здоровьем, текущими делами...

– Кстати, ты откуда звонишь? – поинтересовался законник.

Врать в подобных случаях себе дороже, и Свечников признался:

– Из Ялты. Отдыхаю здесь... Да и в Москве не с руки было оставаться, сам понимаешь.

– Ты смотри, как совпало – я как раз туда собираюсь. Тоже отдохнуть, проветриться. А где ты остановился? Может быть, с пацанами встретишь меня?

Встречали через два дня в симферопольском аэропорту. Крапленый прибыл один, без сопровождения, что выглядело весьма странным: киллеры уже дважды покушались на него.

– Зачем внимание привлекать! – словно угадав мысли бригадира, объяснил Крапленый. – Ладно, вы на чем приехали?

Через полчаса такси, нанятые Свечниковым, катили по горному серпантину. Свеча и Крапленый в головной машине перебрасывались ни к чему не обязывающими фразами о погоде и природе. Свеча по интонации, по выражению лица собеседника, даже по движениям его рук пытался определить, изменилось ли к нему отношение после убийства Лукиных, а если изменилось, то в какую сторону.