— Каюта, в которой я жила на лайнере, была так мала, что мы с соседкой должны были переодеваться по очереди — пришлось приобрести в наведении лоска сноровку.

— Уверен, что Карлос был бы тебе благодарен, если бы ты поделилась своим искусством с Аной! — рассмеялся он. — Иначе большую часть своей жизни он проведет наподобие сегодняшнего вечера — расхаживая в ожидании, как лев в клетке.

— Но Ана ведь была готова сто лет назад! — смеясь, сказала Кэтрин. Эдуардо пожал плечами.

— Поговорив с тобой, она вернулась к себе — что-то там поправить в прическе. Карлос из последних сил поддерживал со мной вежливую беседу, а сам поминутно косился на часы. Теперь, когда Ана изволила наконец явиться, я его пожалел и оставил их наедине, решив встретить тебя здесь. Признаюсь, я предполагал, что и тебя придется подождать!

— Раз я уже пришла, может, присоединимся к ним?

— Чуть позже. Дадим им пару минут побыть вдвоем. — Внезапно став серьезным, он заглянул ей в глаза. — Кроме того, я рад нашему неожиданному уединению. Мне хотелось бы услышать, что я прощен. Она напряглась.

— Прощен?

— Полагаю, ты догадываешься, за что, Кэтрин. Мне не следовало говорить, что я слышал ваш с Аной откровенный разговор. Ты была смущена и разозлилась, naturalmente. Я прошу прощения.

— Я разозлилась не потому, что ты нас услышал! Меня взбесило твое замечание, что мне чего-то нужно стыдиться.

Он придвинулся к ней.

— Я знаю. — Глаза его сузились и потемнели. — Наверное, я неудачно выразился, ведь то, что я услышал… — Он пожал плечами, и на его орлиное лицо легла тень издевки над самим собой. — Можешь, если хочешь, смеяться, но, когда я узнал, что ты и этот… этот человек были любовниками, я почувствовал ревность.

Кэтрин ошарашенно уставилась на него.

— Ты это несерьезно!

— Почему?

— Мы же только познакомились!

— Мне трудно в это поверить.

— Только потому, что я похожа на Исабель?

— Нет! Я больше не думаю о ней, когда вижу тебя. К Исабель я испытывал обожание, своего рода детское вожделение. — Он взял ее за руку и заглянул в глаза. — Я тебя обижу, Кэтрин, если скажу, что мои чувства к тебе — скорее чувства мужчины к женщине?

Они смотрели друг на друга в полном молчании. Кэтрин пыталась скрыть свою реакцию на прикосновение его пальцев, а он все сильнее сжимал ее руку, суженные его глаза жарко пламенели, а губы были стиснуты так, что в углу рта билась крошечная жилка.

Внезапно она резко выдернула руку.

— Это ошибка, — холодно заявила она. — Твоя ошибка. То, что ты услышал, ввело тебя в заблуждение. Я не товар для… для того, что, похоже, у тебя на уме.

Глаза Эдуардо вспыхнули гневным огнем.

— Откуда тебе знать, что у меня на уме?

— То же самое, что у всех мужчин, я полагаю!

— Твой жизненный опыт с моим полом был весьма неудачным, е verdade! — Он саркастически скривился. — Ты можешь спокойно спать в своей постели, поверь моему слову, Кэтрин. Ты гостья под крышей моего дома, тебе нечего бояться.

Она спустилась на одну ступеньку.

— Благодарю. Ты меня успокоил.

— Но я бы солгал, если бы стал отрицать, что кровь моя бурлит от одного взгляда на тебя. Правда, виной тому не только твоя красота, но и ум — качество, которое я очень ценю в женщинах. Да и прошли те времена, когда я был пылким юнцом, не способным воспринимать ничего, кроме собственных страстей. — Он криво усмехнулся. — Какая длинная речь! Я тебя утомил?

— Нет! — быстро сказала она. — Я сделала поспешный и не правильный вывод. Извини. И прими мою искреннюю благодарность за комплимент. Насчет моего ума, я имею в виду. Мужчины, как правило, обращают внимание лишь на обложку — и не волнуются о содержании…

Ее с трудом восстановленное хладнокровие снова подверглось испытанию, когда Эдуардо поднес к губам ее руку, прежде чем проводить к дверям sola. Он хитро улыбнулся Кэтрин, намеренно шумно и долго поворачивая массивную железную ручку, чуть помедлил и лишь затем пропустил Кэтрин вперед, к парочке, отпрянувшей друг от друга при их появлении.

Ана, раскрасневшаяся и слегка растрепанная, подбежала к Кэтрин и схватила ее за руку.

— Позволь представить тебе Карлоса, — сконфуженно сказала она.

Стройный молодой человек поднялся навстречу Кэтрин. Он был гораздо смуглее Барросо, с черными волнистыми волосами и белозубой улыбкой на оливковом лице, таком живом и открытом, что все страхи Кэтрин за Ану испарились еще до того, как Карлос да Кунья произнес на ломаном английском первые приветственные слова. Тепло улыбнувшись, он выразил свой восторг от знакомства с прекрасной подругой Аны.