— Я бы еще стерпела из-за себя, — продолжала она прежним тоном. — Но она задела мою мать и заставила ее быть некорректной со своей гостьей впервые в жизни! Так вот, я хочу сказать ее светлости все, что о ней думаю.

Сильвестр опустил голову. Только он один знал, насколько не права была его мать. Тео была единственной, кто поступил поистине великодушно, хотя сама она и не подозревала об этом.

Вскинув голову, он отрывисто проговорил:

— Позвольте мне самому уладить это дело.

Тео взглянула на него и увидела, что он был теперь почти в таком же гневе, как тогда, во дворе конюшни. Еще немного — и она пожалела бы леди Джилбрайт. Эта старая крыса не знает, что навлекла на себя.

— Можно мне пойти с вами?

— Нет!

Запрет был столь решительным, что Тео почла за лучшее наблюдать за расправой с дальней дистанции.

— Одно слово, миледи. — Граф подошел к леди Илинор и проговорил: — Позвольте мне, леди Белмонт, извиниться за свою мать и за нанесенное вам оскорбление. Такое поведение я могу объяснить лишь переизбытком впечатлений.

Леди Джилбрайт похолодела. Все лицо ее пошло багровыми пятнами, она была не в состоянии вымолвить ни слова.

— Вы собирались уезжать, сударыня, — заявил ей граф. — Я провожу вас до кареты. Помнится, вы хотели доехать до Стоукхэмптона засветло. Мери…

Сильвестр нетерпеливо мотнул головой в сторону своей не менее потрясенной сестры, которая схватилась за руку матери и, не говоря ни слова, последовала за ней.

— Боже мой! — только и смогла произнести леди Илинор.

Да, Сильвестр Джилбрайт из тех, с кем лучше не ссориться. Но он встал на защиту своей новой семьи, и это не могло не радовать леди Илинор. Она со вздохом облегчения вернулась к своим обязанностям хозяйки.

Тео не слышала ни слова из того, что сказал Сильвестр, но она видела замешательство свекрови и ее быстрое исчезновение и решила, что достаточно отомщена.

По пути обратно в галерею Сильвестр натолкнулся на Рози, сидевшую на полу и уставившуюся на свою ладошку. Рядом с ней стоял пустой бокал из-под шампанского.

— Один у меня муравей или два? — спросила она, не отрывая глаз от ладони. — Мне кажется, то один, то два. Сильвестр присел рядом на корточки.

— Сколько ты выпила шампанского?

— Не помню, — ответила девочка. — По-моему, один бокал.

— Наверное, все-таки два. Сейчас у тебя на ладони только грязное пятно и никакого насекомого, — ответил граф. — И не смей больше притрагиваться к шампанскому, если не хочешь, чтобы тебя наказали!

Он встал и поставил на ноги Рози.

— А вы и есть дамоклов меч? — полюбопытствовала Рози, отряхивая юбку.

— Что-о?

— А то самое. Тео сказала, что вы висите над ней, — рассеянно повторила Рози. — Я думаю пройтись в новый дом и посмотреть, как переехал мой музей. Вы скажете маме?

— Скажу.

Еле сдерживая смех, граф смотрел, как Рози нетвердой походкой направилась вдоль коридора на поиски новых образцов для своего музея. Он чувствовал, что начинает привязываться к своей новой семье, где все было ему по душе… в отличие от его собственной.

Заставив себя не думать о своей матери и сестре, он вернулся в галерею, где прием подходил к концу.

— Есть у вас новости от Эдварда, сэр Чарлз? — спросила Эмили, спускаясь по лестнице под руку со своим будущим свекром. — Я читаю «Газетт», чтобы узнать новости о его отряде, но все они, как правило, уже устарели.

— Новости устаревают прежде, чем успевают попасть в печать, дорогая моя, — со вздохом ответил сэр Чарлз. — Но мы говорим: отсутствие новостей — уже хорошая новость.

— Несколько недель назад я написала Эдварду о помолвке Тео, — проговорила леди Ферфакс, беря Эмили под другую руку. — Я думаю, что ответ уже в пути.

— Да, мы с Тео тоже написали ему.

— Возможно, у него через несколько месяцев будет отпуск, — заметил сэр Чарлз, ласково потрепав ее по щеке. — Тяжелое время для тебя, дорогая моя. Война всегда тяжелое время для женщин, которые ждут и беспокоятся.

— Для женщин и отцов, — мягко заметила леди Ферфакс. Эдвард был их единственным ребенком. — Мне кажется, лорд Стоунридж был на Пиренеях до того, как туда попал Эдвард.