— Дурной знак, — озабоченно пояснил Зденко.

— А теперь что они делают?

— Мак сыплют. Чтоб, значит, заснула…

— Кто? — удивился Симон. — Курица?

— Да Ядзя же… Ну вот, теперь все. Вечером только пойдут, спустят на воду свечку — пусть плывет, ведет Ядзю с собой, на тот свет. Вы куда это?

— Да вот, со старухой хотел поговорить…

— Нельзя сейчас. Она молчать до самого порога будет, а потом уж выть начнет… так уж заведено…

— Послушай, — сказал Симон, — а что люди говорят?

— Известно что. Говорят, плохо дело. И Михея жалко — дочка как-никак…

Он помялся, ковыряя босой ногой в пыли.

— А приятель ваш, который эту штуку смастерил, он еще придет?

— Наверное, — сказал Симон.

— Он обещал еще одну сделать… чтобы показывала, куда ветер дует.

— Ты же и так знаешь, куда ветер дует.

— Ну и что? Все равно, интересно… Я подумал, может, ее можно сделать, чтобы к примеру, была на петуха похожа… или на кошку…

— Я ему обязательно скажу, — пообещал Симон.

— Ты хотел со мной поговорить? — спросил Коменски.

— Да, — ответил Симон. — Я так полагаю, что Винер уже с тобой говорил?

Коменски пожал плечами.

— Возможно…

— И что ты думаешь?

— Симон, — вздохнул Коменски, — а что я могу думать? Это же теория… Если она подтверждается на практике, значит, нужно пытаться как-нибудь выйти на контакт… Я сказал Винеру, пусть попробует — в конце концов, это с самого начала была его идея.

— Ты понимаешь, что это значит?

— Я понимаю, что шанс ничтожен, — устало сказал Коменски, — но все-таки, это шанс…

— И что же он будет делать? Займется черной магией, чтобы путем какого-нибудь мерзкого ритуала вызвать опасную нечисть — так? Может, он это уже сделал?

— Ну ты же отлично понимаешь, что это просто суеверия, — укоризненно произнес Коменски.

— Вот именно. Послушай, Амос… А что было бы если бы ему не попалась эта чертова книжка? Если бы он не знал ничего про этого проклятущего Носферату? Что тогда? Он занялся бы чем-нибудь другим? И Ядзя была бы жива?

— Ты противоречишь сам себе. Только что утверждал, что не веришь в его теорию, — заметил Коменски. — А ведь это бы многое объясняло. В частности, и то, почему мы застали тут именно то, что застали. Ну и… все остальное… Кстати, и исчезновение группы Хлебникова в том числе…

— Чушь! Это же… ненаучно!

— Не веришь в метаморфозы, так?

— Ну…

— Тогда предложи свою теорию, — сказал Коменски, — и я с удовольствием ее выслушаю. А сейчас прости, у меня полно дел…

— Очередное толковище с Винером?

— Да нет… Лагранж хотел посоветоваться. Они, похоже, тоже завязли. Тот путь тоже тупиковый, Симон… У нас нет выбора — а значит, нам следовало бы проявить гибкость.

— До какой степени? — горько спросил Симон.

«Гибкость, — думал он, идя по поридору. — Можно понять Коменски — на нем лежит ответственность за всю миссию; по крайней мере здесь, в этом лагере. Мы все взяли билет в один конец и рассчитывали, что с обратным не будет проблем. Что человечество шагнуло далеко вперед — что им стоит снарядить хоть одну, одну-единственную звездную экспедицию? Без высоких технологий мы обречены — все обречены. Но может статься и так, что просто вернуться недостаточно…

Вся беда в том, что, кого бы мы ни искали, кого бы мы ни нашли, это не люди. Люди на такое не способны… А если это не люди…»

«Тогда, — подумал он, — все равно — мрак и гибель»… В библиотеке горел свет — одинокая лампа на гнутой ножке. Кто-то сидел в кресле; он почему-то подумал, что это Винер, но это оказался Гидеон — рядом с ним на полу громоздилась груда книг, и он нетерпеливо просматривал их, одну за одной, откладывая в сторону…

— Осторожней, — сказал Симон, — они еще не обработаны. Рассыплются. И добавил:

— А я думал, ты со своей авиеткой возишься.

Гидеон поднял голову — глаза, затененные колпаком лампы, казались черными.

— С авиеткой? — рассеянно повторил он. — Нет… Как прошли похороны?

— Похороны как похороны… Тебя Зденко спрашивал — ты, вроде, обещал ему сделать флюгер…

— Ага… Ты зря тратишь на них время, Симон.

— Мне так не кажется.

— Нам нужно искать цивилизацию. Высокоразвитую цивилизацию… Эти никуда не годятся.

— Раньше ты так не думал.