Шрифт:
– Прошу прощения, но…
– И в любом случае, – добавила она в бешенстве, – мистер Риордан интересовался вовсе не моей лояльностью!
– Я уже извинился за поведение Филиппа. Оно было неподобающим.
«Неподобающим»? Кассандра только фыркнула в ответ.
– – Но я должен признать, что не вполне понимаю ваше возмущение. В конце концов, ведь ничего особенного не произошло.
Кассандра открыла рот, но так ничего и не сказала, просто откинулась на спинку сиденья, кипя от негодования. Бесполезно объяснять ему, что раньше она никому и никогда не позволяла Подобных вольностей. А если что-то и позволяла, все равно, никто не вел себя с нею так, как мистер Риордан. И последствия никогда не бывали такими разрушительными.
– Похоже, у нас с вами разные представления о том, что такое «ничего особенного», мистер Куинн, – проговорила она наконец с ледяным достоинством. – Но это не важно; как я уже сказала, наша сделка расторгнута.
Он сложил ладони вместе и прижал их к губам привычным молитвенным жестом.
– Боюсь, что все не так просто.
– Что вы имеете в виду?
– Сейчас вы уже не можете расторгнуть наше соглашение: слишком поздно.
Кассандра невесело рассмеялась.
– Тем не менее я его разрываю. Свои коварные интриги вам придется плести без меня.
– Вы не понимаете. Вы не можете его разорвать.
– Что вы имеете в виду? – недоуменно повторила она.
– Все очень просто: теперь вы слишком много знаете. Вы знаете меня, знаете Риордана, знаете, за кем мы охотимся. Придется вам продолжать помогать нам, у вас нет иного выбора.
– Но я отказываюсь.
– Тогда вы будете арестованы.
Кассандра заставила себя рассмеяться. Куинн мрачно, как филин, уставился на нее в ответ, и она поняла, что он не шутит.
– Вы не сможете это сделать!
– Конечно, смогу, причем с величайшей легкостью. Я могу приказать кучеру этой кареты отвезти нас в Нью-гейт прямо сейчас. Вы будете взяты под стражу и помещены в камеру на любой угодный мне срок по любым выдвинутым мной обвинениям. Полномочий у меня для этого хватит, мисс Мерлин. Уверяю вас, я не шучу.
Во второй раз за один и тот же день Кассандра употребила слово «ублюдок».
– Я мог бы это сделать сию же минуту, – продолжал он, не обращая внимания на ее реакцию, – хотя и с превеликим сожалением. А теперь послушайте меня внимательно. Вы рассержены, вы чувствуете себя оскорбленной, возможно даже, вам стыдно. В третий раз повторяю вам, я сожалею о случившемся. Но все уже кончено. Пора двигаться вперед. Наше дело, уж поверьте, куда важнее ваших оскорбленных чувств. Я готов удвоить сумму, на которой мы сошлись раньше. Можете считать их платой за услуги, оказанные… скажем так, не из чувства долга.
Его хладнокровная расчетливость наводила ужас. Тем не менее Кассандра уже готова была объяснить ему в точности, куда он может употребить свои деньги, но тут карета остановилась с таким резким толчком, что она едва не очутилась у него на коленях. В следующую секунду дверца распахнулась и атлетический торс Филиппа Риордана заполнил весь проем.
– Где, черт побери, ты ее нашел? – таковы были его приветственные слова.
И как это она могла когда-то находить красивым его надменное, а сейчас еще и искаженное гневом лицо? – недоумевала Кассандра. Ей пришлось усилием воли заставить себя усидеть на месте и не отшатнуться при его грозном появлении. Со смесью ужаса и восторга она разглядела небольшой синяк слева у него на челюсти. По правде говоря, костяшки пальцев у нее на правой руке пострадали больше, но все-таки ему тоже досталось. Синяк был хоть и невелик, но ясно различим. Кассандра попыталась припомнить, случалось ли ей раньше кого-нибудь ударить. Нет, ни разу в жизни, даже в детстве, ссорясь с подружками, она никого не била.
– На Пиккадилли, – огрызнулся Куинн. – Мисс Мерлин только что заявила мне, что больше не желает сотрудничать с нами.
– Ах, она не желает?
Риордан повернулся к ней, их взгляды скрестились. В это мгновение Кассандра вспомнила во всех подробностях то, что произошло между ними, и какая-то вспышка в глубине его темно-синих глаз подсказала ей, что он тоже об этом вспоминает.
– В таком случае мне придется принять вызов ее кузена. Этот болван предлагает мне стреляться на рассвете. Кассандра в ужасе зажала себе рот ладонью.
– О Боже! Фредди тебя вызвал?
Риордан отвесил ей низкий поклон.
– Фредди меня вызвал, – подтвердил он с презрительной усмешкой. – Мы будем драться в Хэмпстед-Хит [13] , ни больше, ни меньше. Выбор оружия за мной. Я уже больше месяца не брал в руки шпагу и поэтому, наверное, выберу пистолеты.
– Не смей этого делать!
– О, моя милая, я растроган до глубины души! Но твои опасения напрасны: я прекрасный стрелок.
– Я не за тебя опасаюсь, мерзавец!
13
Лесопарк на северной окраине Лондона.
Риордан картинно схватился рукой за сердце.
– Я уже смертельно ранен!
Видимо, Кассандре в этот день выпало упражняться в сквернословии.
– Чтоб тебя черти взяли! Ты не должен принимать вызов! Ради всего святого, ты же его убьешь! Фредди не умеет стрелять, он вообще ничего не умеет!
– Ну тогда его тем более следует пристрелить! Чего он зря небо коптит?
– Ты будешь меня слушать или нет?
– Замолчи, Филипп, – вмешался Куинн. – Мисс Мерлин, прошу вас взять себя в руки. Никто ни в кого стрелять не будет.