Не-ет, нужно было поскорее возвращаться в Москву. Нельзя бросать столицу на произвол судьбы. Хотя можно подумать, будто мое присутствие в Москве убережет ее от новых выходок Партизана…

Ни черта подобного. Как взрывал, так и будет взрывать. А телекомментаторы будут изощряться в версиях одна глупее другой.

По правде говоря, мне так и так предстояло возвращаться в столицу. После беседы с мадам Поляковой алма-атинская версия бегства Лебедева все больше казалась мне хитроумной подставкой, ловушкой для дурака. Зато вот идея с неизвестным лебедевским внуком-бизнесменом все больше захватывала мое воображение. Мне на плечи бросается внук-бизнесмен… Умел ведь классик писать созвучно любой эпохе.

Дело за малым, подумал я. Как бы мне все-таки проверить версию с Алма-Атой, так сказать, заочно. Чтобы кто-то поехал и проверил. И хорошо бы – Юлий. У него та еще хватка. Если это подставка, то он сразу поймет. А я пока займусь Петрушей с ВДНХ. Бывшей ВДНХ, ныне ВВЦ.

– Чуть не забыл, – внезапно осведомился у меня бдительный напарничек. – Мы идем сегодня отыскивать эту Селиверстову или дело сделано?

В этот момент я все и придумал.

– Ну, как вам сказать, Юлий… – начал я свой рассказ о встрече на улице имени Чапаева с госпожой по фамилии Полякова. Рассказ мой был почти точен. Я лишь затушевал некоторые детали и выпятил другие. В результате моих невинных манипуляций версия с внуком превратилась в исчезающе слабую зацепку, зато алма-атинский след стал выглядеть до того заманчивым, что у Юлия загорелись глаза. Теперь мой напарничек обязан сам принять ответственное решение и ни в коем разе не догадаться о моих хитростях. Дружба, конечно, дружбой, но табачок врозь.

– Как же нам поступить? – спросил Юлий. Он, кажется, догадался, что на этом участке расследования дороги наши разойдутся, и изготовился избрать более перспективный участок пути. Давно замечено, что в некоторых ситуациях самой лучшей ложью оказывается правда. Потому что твой напарник не поверит и все равно сделает наоборот.

– Версия с Алма-Атой, – проговорил я, стараясь, чтобы лживость и неискренность на моем лице прочитывались с первого раза, – кажется мне слабой. На мой взгляд, правильнее обратить особое внимание на московский вариант…

Я сделал паузу, чтобы Юлий хорошенько осознал мой подлый маневр. Важно было не переборщить, но и недожать тоже было нельзя.

– И как же мы разделимся? – с живостью поинтересовался напарничек.

– Очень просто, – я намазал на простую горбушку правды толстый камуфляжный слой самого мерзкого лицемерия. – В столицу Казахстана, так и быть, съезжу я. Просто так, для очистки совести. А вы, как мой напарник, займетесь московским, наиболее убедительным следом. Считайте, Юлий, это моей благодарностью за то, что вы меня сегодня выручили.

– Спасибо-спасибо, – перебил меня «сообразительный» (ура!) Юлий. – Не стоит благодарности. Алма-атинский след, конечно, не стоит и выеденного яйца… – он иронически мне подмигнул. – Но я как раз хотел немного отдохнуть. Съезжу в столицу Казахстана, слегка развеюсь. Там у меня и приятель есть в республиканских органах. Он мне поменяет, если что, мои рублики на местные тенге. Не пропаду… А вы уж пока разыщите в Москве этого внука. Такую «важную» (снова ироническая гримаска!) версию надо разрабатывать и разрабатывать.

Я напустил на себя обескураженный вид, как человек, уловка которого не удалась. Потом для приличия еще поспорил и, в конце концов, смирился. Торжествующий Юлий, потирая руки, сел за телефон и вызвонил себе и мне номера поездов и время отправления. Мне в Москву, на запад, ему – в другую сторону. Был тут, оказывается, экспресс прямо до Алма-Аты. А мне, чтобы успеть на московский поезд, надо было выходить из гостиницы уже сейчас. Или ждать полуночи. Я решил двигаться немедля и за четверть часа собрался.

– Счастливо доехать! – жизнерадостно попрощался Юлий, когда я отклонил его великодушное предложение проводить меня до вокзала или хоть до ближайшего такси.

– И вам того же! – ответил я, пожимая ручку своего милицейского напарника. Попрощавшись, я подхватил свой дипломат и стал спускаться по лестнице вниз. По пути мне встретился толстый сержант милиции, которого Юлий едва не уволил. Предосторожности ради сержант козырнул и мне. Вот что значит опыт – сын ошибок трудных.

Внизу у стойки администратора какой-то бородатый дядька нежно ворковал с административной тетенькой. Издали мне послышалось, что они деятельно обсуждают проблему траханья, и я решил было пройти к выходу кружным путем, чтобы не нарушить их интим. Однако, подойдя поближе, я осознал свою ошибку – и заинтересовался. Загадочный шоколадный ТРАХ-25 на торте продолжал меня волновать.

– Ради Бога извините, – вторгся я в беседу бородатого с администраторшей, – а что такое ТРАХ?

Административная тетка оскорбление поджала губы, а бородатый, презрительно усмехаясь, объяснил мне, невежде:

– ТРАХ – это, к вашему сведению, знаменитый Театр Режиссерско-Акгерских Художеств под руководством Ивана Ивановича.

Оставалось узнать смысл числа 25. Бородатый еще раз снизошел к моему кретинизму и растолковал, что число – знак юбилея. Столько раз уже сыгран спектакль «Почему все хуже нас». По этому случаю сегодня был фуршет. С тортом и шампанским.