– Откуда ты узнал Слово? И почему ты написал его на этой тряпке, а не сказал вслух?

– Я составил карту земель, которые завоевал, или собираюсь завоевать, - чётко сказал Тангрейм, смотря прямо в красное пятно.

– Хорошо. Ты ответил сразу на несколько вопросов... (Компьютер помолчал, красный глаз несколько раз мигнул.) Ты говоришь от своего имени? Ты - завоеватель?

– Да, - ясно и отчётливо отрапортовал Тангрейм.

– Значит, ты явился ко мне сам. Это дерзко. Я думал, завоеватель отправит сюда своего офицера, а сам будет выжидать на самом отдалённом острове. Ты ведь мог и ошибиться.

– Я знал это, - Тангрейм изо всех сил делал вид, что владеет ситуацией.

– Говори мне - господин, - тут же ответил компьютер.
– Не забывай: твоя жизнь в моей власти. Как, впрочем, и всех людей в этом мире.

Тангрейм колебался какую-то секунду.

– Да, господин, - произнёс он без малейшего неудовольствия в голосе.

– Хорошо, - произнёс компьютер.
– Ты не только смел, но и сообразителен. Теперь я разрешаю тебе задавать вопросы.

– Да, господин, - Тангрейм ненадолго задумался.
– Скажи, что мы будем делать дальше?

– Ты выполнил моё условие, и теперь мы сможем, наконец, начать войну. Скоро ты сможешь попробовать на вкус мясо землянина. Впрочем, об этом потом. У меня ещё много дел. Я должен подготовить боевые корабли... Ты придёшь ко мне завтра. Кстати, кто этот человек рядом с тобой, и почему он связан?

Я дёрнулся.

– Это мой слуга, господин, - быстро ответил Тангрейм.
– Я заткнул ему рот, чтобы он не сказал чего-нибудь... лишнего.

Компьютер опять засмеялся.

– Понимаю. Очень разумно. А что это лежит там, у стены?

– Ничего особенного, господин - ответил Тангрейм, и голос его не дрогнул.
– Церковь велела мне принести дары в Святая Святых, и я их принёс.

– Какие дары? Что такое Церковь?
– спросил компьютер.
– Впрочем, не до того. Уходи, и возвращайся завтра на рассвете.

Компьютер замолчал. Красный глаз потух. Но я успел заметить, как Тангрейм достаёт из-под нагрудника запальную свечу.

* * *

– Можешь думать обо мне всё, что угодно, Святой отец, и я не буду тебя осуждать, - наконец, сказал Тангрейм.

Я с наслаждением потянулся. Во рту всё ещё чувствовался вкус верёвок, а руки ломило: завоеватель мира всё-таки перетянул узлы.

– Какая теперь разница?
– наконец, спросил я, не рассчитывая на ответ.

– Теперь - никакой, - легко согласился Тангрейм.
– Остаётся надеяться, что порох не подведёт. Свеча вот-вот догорит. Я был прав, когда говорил, что эта штука опасна.

Тангрейм срыгнул, повертел головой в поисках миски, и сплюнул прямо на пол. Я не почувствовал себя оскорблённым. Я вообще ничего не чувствовал ни страха, ни скорби. Моё сердце было пустым, как сухая каменная водоросль.

– Да, - легко согласился я.
– Наверное, тебе не понравилось, когда он заставил называть себя "господином"?

– И это тоже, - Тангрейм поморщился.
– В любом случае, моим господином... то есть нашим господином... не может быть железный ящик. У нас слишком мало общего.

– Может ли быть такое, что он сошёл с ума?
– я сам в это не верил.

– Не знаю, - сказал Тангрейм.
– Железо ржавеет от воды и от сырого воздуха. Но он не показался мне ржавым.

– Может быть, - мне просто хотелось что-нибудь сказать - мы что-то неправильно поняли?

– Эта вещь хочет от меня того, что я не хочу делать. Я не понимаю этой вещи, и не могу её контролировать. Вполне достаточно, - отозвался Тангрейм.

Вдалеке раздался грохот.

– Вот и всё, - заключил Вождь Народа Аркнур и Владыка Гонгра.
– Теперь будем ждать.

Я выглянул в окно. Башня казалась неповреждённой.

– Он или убит, или ранен, или выжидает, - зачем-то сказал Тангрейм, не поднимаясь с места.
– Скоро...

Он сказал ещё что-то, но я не успел понять, что именно. Надо мной вспыхнуло жёлтое сияние, а потом ноги оторвались от земли, и я куда-то поплыл.

* * *

– Мы едва успели, - закончил симпатичный молодой человек, несколько ранее назвавшийся Лайоном Целесским, старшим майором Космического Флота Земли.
– Он выключился всего на десять минут. Конечно, вы не могли серьёзно его повредить.

Белые стены комнаты слегка мерцали. Я протянул ногу и потрогал пальцами пол. Он был мягким. У землян это называлось "ковром". Я никак не мог привыкнуть к этому ощущению - когда под ногами мягко.

– И сейчас он... жив?
– Тангрейм приподнял голову над тарелкой. То, что там лежало, называлось "дыня". То, что лежало на тарелке у меня, было мясом - причём, как мне объяснили, не человеческим. Вместо крови мне дали чашу с тёмно-красной жидкостью, которую земляне называли "соком".