Решить жениться было нетрудно. Решить, где жениться, оказалось значительно труднее, потому что английскими законами предписывалось оглашение имен лиц, предполагающих вступить в брак, которое производилось в церкви три воскресенья подряд. Учитывая, что Люсьен, несомненно, уже послал за ними погоню, они не могли позволить себе потерять столько времени. Этот закон не распространялся на Шотландию, но, пока они стояли перед гостиницей, обсуждая этот вопрос, Гарет категорически отказался тащить свою невесту и малышку в Гретна-Грин [9] , дорога до которой была неблизкая. Каждый высказывал свои предложения. Предложения обсуждались и отвергались. Наконец подал голос Кокем, у которого, как оказалось, есть кузен в Лондоне, который, наверное, смог бы их обвенчать, если, конечно, получит на это благословение своего архиепископа.

— Отлично, едем к нему, — заявил Гарет и шагнул к Крестоносцу, довольный тем, что дело наконец уладилось.

Его будущая жена стояла в нескольких шагах от него — какая-то притихшая. Нетрудно было догадаться, что у нее появились сомнения относительно того, правильно ли она поступает, и что чем дольше затягивается отъезд, тем сильнее будут одолевать ее сомнения.

Именно так оно и было. Чем дольше они спорили, тем серьезнее становились ее опасения. Гарет хотел повести ее к алтарю, но он даже не задумался над тем, как он это сделает. Будет ли он готов взять на себя ответственность за жену и ребенка?

В какую авантюру она ввязывается?

Приятели Гарета рассаживались по коням. Чилкот подал ее сундучок Тому Одлету, который примостил его перед собой на луку седла. Перри застегивал сюртук, лорд Гарет подвел к ней коня. Он одарил ее обворожительной монфоровской улыбкой, которая на сей раз оставила ее равнодушной.

Он прикоснулся к ее щеке.

— Вы чем-то встревожены, мисс Пэйдж?

— Все в порядке, — солгала она, не желая обижать его. — День был очень тяжелый, вот и все.

— Это я во всем виноват. Вчера я вернулся домой довольно поздно и проспал все утро, иначе нагнал бы вас значительно скорее.

— Наверное, похмелье мучило, а, Гарет?

— Заткнись, Чилкот.

— Похмелье? — переспросила Джульет, удивленно подняв брови.

— Последствия выпитого ирландского виски, которое ощущается на следующее утро, — язвительно пояснил Перри. — Должен признаться, я и сам их ощущал.

— Мы все ощущали, — пробормотал Одлет, придерживая рукой сундучок Джульет.

— Как бы то ни было, — продолжал Гарет, — но я готов был убить Люсьена, когда узнал о том, что произошло. Вы знаете, что мы с братом не ладим, мисс Пэйдас Никогда не ладили и никогда не будем. Я сожалею лишь, что наши разногласия отразились на вас.

— Вот как? Я этого не заметила, — сказала озадаченная Джульет. О чем, черт возьми, он толкует?

— Но ведь он заставил вас уехать из замка, не так ли?

— По правде говоря, нет. Я уехала по доброй воле.

— Не может быть!

— Да. Он сказал, что не станет опекуном Шарлотты, но что я могу, если пожелаю, остаться в Блэкхите сколько угодно. Он вовсе не заставлял меня уехать, я уехала сама.

Гарет выругался вполголоса:

— Он позволил мне думать, что заставил вас уехать!

— Зачем ему это делать?

— Да, объясни, зачем ему это, Гарет? — озадаченные не меньше Джульет, хором спросили приятели.

Лицо Гарета потемнело от гнева и смятения.

Перри деликатно кашлянул.

— Я подозреваю, что его светлость что-то замышляет, — задумчиво сказал он, — хотя одному дьяволу известно, что это может быть на сей раз.

— Да уж, действительно, это известно одному дьяволу, — сердито сказал Гарет и в сердцах поддал сапогом валявшийся под ногами камешек. — Я убью этого интригана! — Он стукнул кулаком по стволу ближайшего дерева и, ругаясь вполголоса, отошел на несколько шагов, чтобы взять себя в руки.

Джульет подошла сзади и прикоснулась к его локтю.

— Сожалею, лорд Гарет. Я знаю, вы вините своего брата, но, если бы не я, вы с вашими приятелями не стояли бы здесь посреди ночи так далеко от своих домов и постелей.

— Постелей? — ухмыльнулся Чилкот, обменявшись взглядом с сэром Хью. — Уверяю вас, мадам, что если бы кто-нибудь из нас был в постели в этот час, то наверняка не в своей…

— Уймись, Чилкот! — оборвал его Гарет. Он снова подошел к коню и раздраженно дернул стремена. — Ты разговариваешь с моей будущей женой. Прояви к ней уважение.

Чилкот опустил глаза, но Джульет успела заметить, как вся компания исподтишка обменялась взглядами. Она поняла, что друзья Гарета незаметно изучали ее, — наверное, определяя, достойна ли она их предводителя. Их можно было понять. Она была всего-навсего неотесанной провинциалкой из колонии, которая говорила, одевалась и думала не так, как они. Не мудрено, что они придирчиво отыскивают в ней недостатки.