Абрама Демьяновича. С этого времени глаза Абрама Демьяновича на

чали болеть, постепенно покрылись они противными болячками,и Аб

рам Демьянович ослеп.

Слепого инвалида Абрама Демьяновича вытолкали со службы и на

значили ему мизерную пенсию в 36 рублей в месяц.

Совершенно понятно, что этих денег не хватало на жизнь Абраму

Демьяновичу. Кило хлеба стоило рубль десять копеек, а лук-порей

стоил 48 копеек на рынке.

И вот инвалид труда стал все чаще прикладываться к выгребным

ямам.

Трудно было слепому среди всей шелухи и грязи найти съедобные

отбросы.

А на чужом дворе и саму-то помойку найти нелегко. Глазами-то

не видать, а спросить: где тут у вас помойная яма?
– как-то не

ловко.

Оставалось только нюхать.

Некоторые помойки так пахнут, что за версту слышно, другие,

которые с крышкой, совершенно найти невозможно.

Хорошо, если дворник добрый попадется, а другой так шуганет,

что всякий аппетит пропадет.

Однажды Абрам Демьянович залез на чужую помойку, а его там

укусила крыса, и он вылез обратно. Так в тот день и не ел ниче

го.

Но вот как-то утром у Абрама Демьяновича что-то отскочило от

правого глаза.

Абрам Демьянович потер этот глаз и вдруг увидел свет. А потом

и от левого глаза что-то отскочило, и Абрам Демьянович прозрел.

С этого дня Абрам Демьянович пошел в гору.

Всюду Абрама Демьяновича нарасхват.

А в Наркомтяжпроме, так там Абрама Демьяновича чуть не на ру

ках носили.

И стал Абрам Демьянович великим человеком.

1936 год.

– 76

ВЕЩЬ

Мама, папа и прислуга по названию Наташа сидели за столом и

пили.

Папа был несомненно забулдыга. Даже мама смотрела на него

свысока. Но это не мешало папе быть очень хорошим человеком. Он

очень добродушно смеялся и качался на стуле. Горничная Наташа, в

наколке и переднике, все время невозможно смеялась. Папа весе

лил всех своей бородой, но горничная Наташа конфузливо опускала

глаза, изображая, что она стесняется.

Мама, высокая женщина с большой прической, говорила лошадиным

голосом. Мамин голос трубил в столовой, отзываясь на дворе и в

других комнатах.

Выпив по первой рюмочке, все на секунду замолчали и поели ко

лбасу. Немного погодя все опять заговорили.

Вдруг, совершенно неожиданно, в дверь кто-то постучал. Ни па

па, ни мама, ни горничная Наташа не могли догадаться, кто это

стучит в дверь.

– Как это странно, - сказал папа, - Кто бы мог там стучать в

дверь?

Мама сделала соболезнующее лицо и не в очередь налила себе

вторую рюмочку, выпила и сказала:

– Странно.

Папа ничего не сказал плохого, но налил себе тоже рюмочку,

выпил и встал из-за стола.

Ростом папа был не высок. Не в пример маме. Мама была высокой

полной женщиной с лошадиным голосом,а папа был просто ее супруг.

В добавление ко всему прочему, папа был веснушчат.

Он одним шагом подошел к двери и спросил:

– Кто там?

– Я, - сказал голос за дверью. Тут же открылась дверь и вошла

горничная Наташа, вся смущенная и розовая. Как цветок.

Папа сел.

Мама выпила еще.

Горничная Наташа и другая, как цветок, зарделись от стыда.

Папа посмотрел на них и ничего плохого не сказал, а только выпил

так же как и мама.

Чтобы заглушить непонятное жжение во рту, папа вскрыл банку

консервов с раковым паштетом. Все были очень рады и ели до утра.

Но мама молчала, сидя на своем месте. Это было очень неприят

но.

Когда папа собирался что-то спеть, стукнуло окно. Мама вско

чила с испуга и закричала, что она ясно видит, как с улицы в ок

но кто-то заглянул. Другие уверяли маму, что это невозможно,т.к.

квартира в третьем этаже, и никто с улицы в окно посмотреть не

может - для этого нужно быть великаном или голиафом. Но маме вз

брела в голову крепкая мысль. Ничто на свете не могло ее убедить

что в окно никто не смотрел.

Чтоб успокоить маму, ей налили еще одну рюмочку. Мама выпила