Хорошо хоть не успело ничего случиться… Ничего по-настоящему серьезного.

Хотя Шери почему-то чувствовала иначе.

В тот вечер на балу Парис нарушил ее личное пространство одним своим появлением. Заполнил ее мысли, ее сны.

После предательства Уилла она не позволяла себе всерьез думать о мужчинах. Разве что праздно помечтать о ком-то ласковом и заботливом, кто однажды придет в ее жизнь и останется в ней навсегда. Но теперь место этого неизвестно кого занял высокий огненноволосый варвар с ярко-синими глазами и с горячим жадным ртом.

Это не любовь, сказала себе Шери. Это не может быть любовью. Просто вожделение, которого нужно стыдиться. Раньше ей казалось, она знает, что такое желать – разве не желала она Уилла? Но Парис действовал на ее разум и чувства совершенно особым образом. Он словно бы и сейчас присутствовал в спальне, в темноте, лежал рядом в постели. Его губы и руки жадно прикасались к Шери… и она с трудом подавила стон.

Не хочу, молилась она. Господи, я этого не хочу! Я хочу одного – стать прежней. Может быть, и не очень счастливой, но, по крайней мере, уравновешенной и владеющей собой, хозяйкой своих чувств.

Особенно унизительно было сознавать, что ее чувства безответны. Потому что Парис ушел в ночь, даже не обернувшись.

Шери никогда ни о чем не просила мужчин. Даже Уилла. Просто позволяла ему главенствовать в их отношениях. Сама же оставалась слишком застенчивой, чтобы как-то проявлять свои желания.

А сегодня она изменила своим принципам. И чего ради? – горько спрашивала себя Шери. Что я получила взамен?

Хотя куда худшим было бы все-таки переспать с Парисом.

Теперь, когда они встретятся вновь – если встретятся, конечно, – она будет осторожнее. Не позволит даже прикоснуться к себе. Риск слишком велик.

Эта мысль, такая безнадежная, заставила Шери разрыдаться с новой силой.

– Старая лисица Лесли затеял грязную игру с акциями, – усмехнулся Норман Макдугал. – Так и знал, что пора ждать от него очередной гадости. Правда, я думал, он будет изобретательнее.

Норман помолчал, ожидая реакции внучки. Но та безучастно сидела за машинкой.

– Что с тобой, девочка? – удивился он. – У тебя депрессия? Может, ты заболела? Шери с трудом улыбнулась.

– Просто я, наверное, переутомилась.

– Похоже на то. – Дед подозрительно сощурился. – У тебя такой вид, будто ты неделю не спала. С кем ты провела выходные? Я его знаю?

– О да, дедушка, – вздохнула Шери. – Конечно, ты знаешь ее. Мы с Дженни ходили в театр, а потом – в китайский ресторан. Было очень весело.

И веселиться стоило мне большого труда, мысленно добавила она. Пьеса Бернарда Шоу была замечательной, китайская кухня – очень вкусной, а Дженни – отличной собеседницей. Но Шери все время ждала, что подруга упомянет Париса Вилье и придется лгать.

Норман хмыкнул.

– А по тебе и не скажешь, что ты хорошо провела время. Всю неделю ходишь как в воду опущенная. На себя не похожа.

– Иначе говоря, я скучаю и твой долг – познакомить меня с роскошным эрюнетом, – поддразнила Шери.

– Неплохая мысль. Кроме того, ты не выглядишь скучающей, малышка. Просто иной, чем обычно. Ты изменилась, но я не могу понять, как именно. – Он окинул ее проницательным взглядом. – Здесь замешан мужчина?

– Нет, – быстро ответила Шери. – Конечно же нет.

И это не совсем ложь, с горечью подумала она. Потому что мужчина здесь уже несколько дней как не замешан.

Всю эту неделю девушка не видела Париса. И оттого неделя казалась ей бесконечной.

Шери посвятила себя работе. Свободное время тратила на готовку, бесконечные уборки в квартире, беготню по магазинам.

Но по ночам, когда заботы отступали, становилось невыносимо тяжело. Она лежала без сна, глядя в темный потолок и мечтая о несбыточном.

Всякий раз при звуке телефонного звонка Шери вскакивала с места, окрыленная надеждой, но это оказывался или дедушка, или Дженни, или еще кто-нибудь столь же не похожий на Париса.

Чувства ее так обострились, что на улице Шери реагировала на любой взгляд со стороны. Она поймала себя на том, что всматривается в прохожих, словно ища кого-то. Любая высокая фигура заставляла ее вздрагивать…

Но всякий раз это оказывался кто-то другой.

Значит, приключение окончено. Что же, было – и прошло! Должно быть, Парис нашел себе другое развлечение. Может быть, он сейчас преследует какую-нибудь более привлекательную и менее закомплексованную девицу. И если рассуждать здраво, это только хорошо.