– Спасибо, что остались, – как ни в чем не бывало произнес ее спутник, садясь напротив.

– Можно подумать, у меня был выбор, фыркнула Шери, не глядя на него.

– И что, мы так и будем общаться весь вечер? – поинтересовался Парис. – Если я вас разозлил, простите. Но на самом деле мне нужно было отвязаться от тех девиц, и я не нашел ничего лучшего, как поцеловать вас.

– А разве вам не нравилось с ними общаться? – Девушка картинно выгнула бровь. – Большинство мужчин были бы счастливы.

– Я не отношусь к большинству.

– Однако вы взяли у одной из девиц… карточку! – Голос слегка подвел Шери, сорвавшись в самом конце фразы.

– А, визитка, – небрежно обронил Парис, вытаскивая карточку из кармана.

Секунду он смотрел на кусочек картона, хмуря брови, а потом разорвал пополам, еще раз пополам. И бросил обрывки на стол.

– Ну вот… Иногда приходится быть вежливым. Но на самом деле я не люблю навязчивых женщин… особенно когда имею свои планы на вечер.

И он многозначительно взглянул на Шери, снова заставив ее покраснеть.

– Вы слишком настойчивы, – заставила она себя произнести. – Это не всем нравится.

– А вам? Вам тоже не нравится? Девушка повела плечом.

– Честно говоря, ваши отношения с женщинами меня не касаются.

– Но это еще не причина вести себя так враждебно, – примирительно протянул Парис.

Несколько секунд меж ними царило молчание. Первым его нарушил мужчина:

– Кажется, я все испортил. Это мог быть прекрасный вечер. Но я сам виноват, что он не удался… Если вы хотите уйти, Шери, я не смею вас удерживать.

Кажется, Парис говорил вполне искренне. Но как раз в этот момент появился официант с напитками и закусками – маслинами и острым фруктовым салатом. Уйти сейчас значило привлечь к себе внимание. Кроме того, девушка не была уверена, хочется ли ей уходить.

– Надеюсь, вы все-таки останетесь, – словно издалека донесся до нее голос Париса.

– Это так важно для вас?

– Да. Я ведь уже говорил, что ненавижу ужинать в одиночестве.

– О, понятно.

– И это не самая важная из причин, – продолжал Парис. – Но, пожалуй, об остальных я умолчу… иначе вы уйдете.

Он поймал ее взгляд и удерживал несколько секунд. Затем посмотрел чуть ниже, на губы. Пульс Шери участился, снова накатила волна жара.

Она постаралась ответить как можно равнодушнее.

– Я все-таки останусь. Слишком проголодалась, чтобы уходить.

– Значит, ради французской кухни можно пару часов потерпеть мое общество?

– Еще не знаю. – Шери снова углубилась в меню. – Некоторые названия блюд мне вообще ничего не говорят.

Когда им подали заказ, Парис неожиданно спросил:

– Каковы же правила поведения с вами? Она непонимающе уставилась на него, и молодой человек пояснил:

– Может, есть еще какие-нибудь табу, кроме запрета на поцелуи. Лучше мне узнать о них сейчас.

– Я нарушила одно из основных моих правил, придя сюда. Кажется, на сегодня этого достаточно.

– Но вечер еще только начинается, – улыбнулся Парис.

Шери пригубила шампанского, чтобы скрыть замешательство.

– Пожалуй, подобные комментарии тоже относятся к сфере табу.

– Ладно, – покорно отозвался Парис. – Тогда давайте поговорим о погоде. Осень наступила, вы не заметили?

Шери прикусила губу, чтобы не рассмеяться.

– Не будьте смешны!

– Только если вы, мисс Макдугал, не будете слишком серьезны. Неужели вы всегда ведете себя так на свиданиях?

– Обычно я знаю тех, кто назначает мне свидание, достаточно хорошо.

Вспомнив визгливого Эндрю и остальных своих немногочисленных поклонников, Шери скрестила пальцы под столом.

– Никогда не выходите из дому без бронежилета? – подразнил ее Парис. В его синих глазах плясали озорные искорки. – Неужели вам никогда не хотелось рискнуть, та chene?

Она посмотрела на него в упор.

– Мне кажется, я доказала обратное, придя сегодня в ресторан… с таинственным незнакомцем.

– А, вот как вы меня называете! – засмеялся Парис.

Смех у него был очень приятный, слегка мальчишеский, и Шери невольно заслушалась.

– Как же мне еще вас называть? Вы просто с неба свалились на мою голову! Я уже запуталась в том, что происходит.

– Я вас увидел и захотел поближе познакомиться. Вот и все, – с улыбкой объяснил он.
– Разве в этом есть что-нибудь противоестественное?