— Продолжайте!

— Ему сделали операцию, но он скончался, вот и все. Перед смертью он мне сообщил то, что вы хотели знать. — Я обернулся к Норе Мэрфи, которая не сводила с меня трагического взгляда темных глаз. — Он, умирая, сказал также, что не хочет, чтобы вы были на его совести, Нора.

Она закрыла лицо руками, а Берри нетерпеливо сказал:

— Ну давайте, старина, говорите. Где золото?

— Не так быстро, — возразил я. — Вы дали обещание освободить нас троих, если мы дадим вам нужные сведения. Где гарантия, что вы сдержите слово?

Он стоял и смотрел на меня, и на его губах играла слабая улыбка.

— Гарантии? — переспросил он и неприятно рассмеялся. — Я сейчас покажу вам, какие гарантии могу дать. — Он схватил Нору Мэрфи за волосы и запрокинул ее голову назад. — Если вы не скажете, то я сотворю ей то же самое на другой щеке!

Он грубо сорвал повязку, и девушка закричала от боли. У меня перехватило дыхание при виде ужасных, вздувшихся волдырями ожогов.

Мне показалось, что Бинни сошел с ума, когда он кинулся к Берри, стараясь схватить его за горло. Дули перехватил его и ударил прикладом «стерлинга» в спину. Бинни упал на колени, а Берри ударил его ногой в живот.

Он толкнул несчастную девушку обратно в кресло и повернулся ко мне:

— Выкладывайте! Некогда возиться с вами всю ночь!

— В десяти милях отсюда есть остров Мэджил, — начал я. — Корк сказал, что затопил катер с золотом на глубине пяти-шести морских саженей в бухте Лошадиная Подкова. Он сказал: если вы хотите это получить, плывите туда.

— Вот чертов подонок! Хитрая старая лиса! — Он закинул голову назад и дико расхохотался. — Забавно!

— Я доволен, что вы так думаете, — сказал я. — Хотя, должен признаться, смысл шутки до меня не доходит.

— Скоро поймете, — уверил он. — Как раз вы и должны достать это золото для меня, Воген. Кроме прочего, вы же знаток подводного дела. Я видел все ваши приспособления на «Кетлин».

— И что потом?

Он широко раскинул руки:

— Я без разговоров отпускаю вас всех.

— А какие гарантии я получу, что на этот раз вы сдержите слово?

— Никаких, — отрезал он. — Совсем никаких. У вас нет выбора, разве не так?

Это был последний гвоздь в мой гроб. Полагаю, это отразилось на моем лице, потому что он грубо рассмеялся, повернулся и пошел, все еще смеясь.

Они отвели Бинни вниз, скорее всего в подвал, а Дули и еще один из них эскортировали меня по черной лестнице в ту самую комнату с мебелью из красного дерева и латунной кроватью.

Мой чемодан так и стоял на том месте, где я его бросил. Это было все равно что вернуться домой. Я приготовил ванну, сбросил куртку и маскировочную форму, погрузился в воду, такую горячую, как только мог вытерпеть в течение получаса, и постарался обдумать положение.

Все перепуталось, с какой стороны ни посмотри. Берри уже раз не сдержал слово. Как можно было надеяться, что он сдержит его теперь? Чем больше я обдумывал это, тем верней приходил к выводу, что, как только я достану для него золото, он сбросит меня за борт, привязав к ногам фунтов сорок старой якорной цепи.

Я вытерся и достал свежее белье из чемодана. Надел вельветовые брюки, голубую фланелевую рубашку, свитер и выглянул наружу.

В прошлый раз Берри предупредил меня, что здесь нет необходимости в решетке на окне, и теперь я понял почему. До земли было футов пятьдесят, стены очень гладкие. Ни намека на щели между каменной кладкой, ни водосточной трубы, до которой можно было бы дотянуться, — ничего.

Сзади открылась дверь, возник Дули со своим неизменным «стерлингом» наготове. Он сделал знак головой, я понял намек и последовал за ним. Он был один, и на пути вниз на мгновение мне показалось, что я могу напасть на него; и для проверки я позволил себе споткнуться и опустился на одно колено.

Боже, какая быстрая у него реакция! Ствол «стерлинга» немедленно уткнулся мне в затылок. Я с трудом заставил себя улыбнуться, но на его суровом каменном лице ничего не отразилось в ответ. Стараясь не терять мужества, я поднялся на ноги и снова пошел вниз по лестнице.

Когда мы вошли в гостиную, Берри сидел у огня и заканчивал есть. Тут же на серебряном подносе стояли графин и несколько бокалов; он указал на них кивком:

— Выпейте бокал портвейна, старина.

Дрова весело потрескивали в старинном камине. Все было так красиво: эти старинные картины на стенах, серебро и хрусталь на столе. Прямо как в хорошем офицерском клубе лучшего полка.

С моей стороны стола лежала открытая адмиралтейская карта здешнего побережья. Я внимательно посмотрел на нее, наливая два бокала портвейна для себя и для него. Он был немало удивлен, но все же взял бокал.

— Очень любезно с вашей стороны.

Я поднял свой бокал:

— За Республику!

Он снова рассмеялся, закидывая назад голову:

— Бог свидетель, вы мне нравитесь, Воген. В самом деле нравитесь. У вас есть чувство юмора. Не у многих из нас оно есть. Вопреки сложившейся репутации ирландцы — унылая нация.