— Но он один из наших!

— Или он, или Нора Мэрфи. Решай сам.

Он побледнел и взмок. Он озирался вокруг, будто искал другой выход, потом кивнул:

— Ладно, черт побери, что надо делать?

— Очень просто. Поведешь «лендровер» через площадь и отвлечешь на себя огонь. Остальное я беру на себя.

Он тут же повернулся, подошел к «лендроверу» и уселся за руль. Как только он завел мотор, я попросил винтовку у молодого солдата, который припал на колено рядом со мной.

Я сказал Форду:

— Может быть, нам не придется ждать, когда подойдет подкрепление, лейтенант.

Потом прижался к углу и кивнул Бинни.

«Лендровер» с ревом вылетел на площадь, и снайпер на колокольне немедленно начал свою работу. Я дал ему сделать пару выстрелов, а потом выскочил на открытое место, вскинул винтовку, приложился и быстро выпустил шесть пуль по верху колокольни.

Этого оказалось достаточно. Колокола дико запели от рикошетирующих пуль, в воздух взлетела винтовка, потом показался человек в шинели, он пытался сохранить равновесие, не смог и вниз головой полетел на булыжную мостовую.

Я вернул винтовку хозяину и побежал через площадь. Бинни остановился в самом центре. Когда я садился в машину, шотландцы уже бежали позади к телу убитого. Казалось, дым стал еще гуще, как я понял, из-за дождя; видимость на площади снизилась до нескольких ярдов.

Я уселся возле Бинни.

— Думаю, подходящий момент убраться отсюда.

Кожа так плотно обтягивала лицо Бинни, что оно напоминало череп, в его глазах, когда он повернулся, была сама смерть.

— Я не смотрел, — сказал он. — Просто не мог. Он мертв?

— Поезжай, Бинни, — ответил я. — Он был хорошим парнем.

— Бог мой! — проговорил он, отъезжая.

Его глаза стали влажными, я думаю, не только от дыма.

Когда мы проехали через ворота, за которыми начиналась частная дорога, ведущая к поместью Испанская Голова, было без десяти шесть. Заключительный отрезок пути мы проехали без происшествий, хотя и должны были проскочить через два блокпоста на подъезде к Колрейну. Мы миновали их легко.

На время дождь прекратился, хотя воздух оставался влажным; это означало, что ненастье надолго. Тяжелые серые облака собирались на горизонте над морем, подсвеченные снизу фантастическим оранжевым отблеском.

Дом казался темным и мрачным; он словно ожидал нас, стоя на краю скалы в слабом свете заката. Когда мы въехали на двор и затормозили, в доме по-прежнему не было никаких признаков жизни.

Снова потянуло опасностью. Я закурил и сказал Бинни:

— Кажется, успели.

— Кажется, майор? — Он оперся лбом на рулевое колесо, внезапно ощутив усталость.

Сзади послышался тихий скрип: осторожно открывалась дверь гаража. Я тихо сказал:

— Без глупостей! Это Воген и Бинни Галлахер.

Медленно повернувшись, я увидел Дули и трех его головорезов, которые стояли в ряд, направив на нас автоматы.

Когда мы вошли в гостиную на втором этаже, Фрэнк Берри стоял со стаканом бренди в руке спиной к огню. Он оглядел нас с явным удивлением:

— Ну и ну, вы прямо картинка! Никогда не видел вас так хорошо одетым, Бинни. Носите это всегда.

Бинни спокойно спросил:

— Где Нора?

— Увидите ее, когда я захочу. А теперь — что вам сказал Корк?

— Вы слышали его? Сначала Нора, потом разговор.

На миг мне показалось, что он готов спорить, но он пожал плечами и кивнул Дули, который тотчас же вышел в соседнюю комнату и вернулся, ведя Нору за руку. Она выглядела бледной и больной, на щеке была повязка, которая удерживалась на месте при помощи пластыря. Она была изумлена при виде Бинни и попыталась было сделать шаг к нам, но Фрэнк Берри удержал ее и толкнул в кресло.

— Отлично, — сказал он. — Так что же насчет Корка?

— Он умер сегодня днем, — просто ответил я.

Берри смотрел на меня, словно громом пораженный.

— Врете! Я бы знал об этом! Сообщили бы в новостях. Он слишком известное лицо.

— Его ранили в схватке с британскими солдатами около Пламбриджа. Мы с Бинни доставили его в монастырский госпиталь на границе Ирландской Республики.

— Вы знаете это место, — вставил Бинни. — Глерах.

Берри коротко взглянул на него и снова обернулся ко мне: