– Это меня не удивляет.

– А меня вот очень даже удивляет!
– возразила Лара.
– Вы мужчина, вам не понять. А там у него такие детали туалета, такие интимные подробности, которые только женщина может описать. Прямо удивительная точность! Так вот, если бы Ирина ушла от них, им осталось бы все: ее псевдоним, ее прежние книги, права на переиздания и переводы, на экранизацию тоже... Но поскольку она умерла, а смерть не является нарушением договора, значит, все права по закону принадлежат родственникам: Валерию Павловичу и детям. Но! В договоре сказано, что издательство может издать еще пять посмертных романов Ирины Калининой - и все права на них принадлежат издательству.

– Откуда же возьмутся эти романы?

– Как откуда? Калинина их и напишет.

– Ирина?!

– Лара имеет в виду не мою покойную супругу, - поспешил уточнить Сенокосов, - а писательницу Ирину Калинину. Ясно, что под ее именем будет писать кто-то другой.

Кириллов внимательно посмотрел на Сенокосова, потом на Лару.

– Почему-то мне кажется, что этот "другой" присутствует здесь, в комнате. И вовсе не в виде призрака.

– Вообще-то это была моя инициатива, - сказал Сенокосов.
– Если уж непременно должен кто-то писать...

– А вы уверены, что непременно должен?

– Да, знаете, я уточнял. Консультировался у лучших юристов. Увы! Договор составлен безупречно. К тому же...

– Что - к тому же?

Сенокосов вздохнул. Он слабо разбирается в литературном творчестве. Но ему объяснили, что Ирина писала не по вдохновению, не в свободном полете фантазии, как воображают дилетанты, а по заранее разработанному плану. И что в издательстве имеются проспекты по меньшей мере восьми или девяти (он не помнит точную цифру) ее будущих книг. Названия, герои, краткое описание событий... Человеку, способному к сочинительству, будет довольно легко имитировать незамысловатый, простенький стиль Ирины. К тому же у них редакторы, если что - подправят... Сенокосов снова вздохнул.

– И вы согласились?
– посмотрел Кириллов на Лару.

– Я ведь уже сказал, кажется, - с некоторым раздражением ответил за нее Сенокосов.
– Это было сделано по моей просьбе!

– Вас я понял, Валерий Павлович. Я у Лары спрашиваю: вы - согласились?

– Да.

– Понятно. И что потом? Когда кончатся заготовки? Ну, напишете вы для них восьмую книгу, девятую - и все?

– А, вы про это...
– выдохнула Лара с заметным облегчением.
– Вообще-то в редакции сказали, что если мои книги пойдут не хуже... Если у меня получится, то, возможно, я и дальше буду продолжать на них работать.

– То есть уже сами? Без Ириных заготовок?

– Да.

– Но под ее именем?

– Под псевдонимом.

– Какая разница! И потом: как же читатели? Как они читателям объяснят, откуда берутся романы покойной писательницы? Что она их - с того света присылает? Электронной почтой?

– Нет, конечно. Издатели говорят, что к тому времени читатели забудут про смерть Ирины, но будут покупать ее романы...

Тут возникла долгая тягостная пауза.

– Вас это не удивляет, Валерий Павлович?
– спросил Кириллов.
– Меня нисколько. Именно этого я от них и ожидал. Этого я и ожидал... Нет, ну каковы сволочи...

Кириллов расхаживал по комнате, разговаривая сам с собой. На ходу он достал из кармана письмо, посмотрел на Сенокосова, на Лару, словно прикидывая, что с ними делать, потом спрятал письмо в карман.

– И вы так и будете дальше жить писательницей Ириной Калининой, сказал он в конце концов Ларе.
– Будете писать под ее именем, выступать перед читателями, автографы раздавать. И все забудут. Конечно, все быстро забудут. Подумаешь, писательница! Не Жорж Санд. Не Александр Грин. Не Антон Чехов. Писательница дамских романов. Которая умерла и тем не менее продолжает работать, работать, работать. Платят, наверное, неплохо за такого рода работу, а? Хотя какая разница! Чужие деньги считать неприлично. Вот если мне предложат... Как вы, считаете, Лара, я справлюсь?

– Вряд ли.

– А что так? Ваш приятель из издательства справляется. Чем я хуже?

– Вы лучше! Вы намного лучше, Игорь! Но вы - мужчина, это сразу видно. А он...
– Лара неопределенно махнула рукой.
– Ну, вы сами понимаете...

– Жаль. Не получится, стало быть, у меня подзаработать на смерти Ирочки. Все что-то получат, один я не при делах. А я-то разлетелся... Вы ведь вначале говорили про какое-то предложение? И даже деньги, помнится, обещали, а, Валерий Павлович?

– Видите ли, какое дело, Андрей...
– осторожно заговорил Сенокосов. У него был вид человека, который опасается получить пощечину и очень хотел бы убежать, но не может.
– То есть простите: Игорь Васильевич. Сбили вы меня с толку, признаться, своим маскарадом. Не объясняйте, не объясняйте!
– замахал он руками.
– Мне Ларочка покаялась, я забыл и простил. То есть простил и забыл. Впрочем, не важно... Давайте уж по делу, а то мне скоро надо бежать. В общем, в издательстве готовится своего рода рекламная акция, связанная со смертью Ирины. Вечера памяти, переиздания книг и все такое. И в связи с этим они обдумывают два варианта относительно вас.